Шрифт:
И треск хрящей…
Под кулаком лопается глаз…
А потом я уже ничего не чувствую…
Но продолжаю бить…
Его кровь заливает меня с ног до головы…
И мой Шум точно такого же цвета…
Потом я отстраняюсь, все еще сидя на Аароне, залитый его кровью…
А он смеется, по-прежнему смеется…
И клокочет сквозь разбитые зубы:
— Да! Да!
Во мне снова поднимается красная волна…
Я не могу ее сдержать…
Ненависть…
Я оборачиваюсь…
Нож…
Всего в метре отсюда…
На краю…
Возле кафедры…
Зовет меня…
Зовет…
И на этот раз я знаю…
Я сделаю все как надо…
Кидаюсь к ножу…
Тяну к нему руку…
Мой Шум такой алый, что я почти ничего не вижу…
«Да» — говорит мой нож…
Да.
Возьми меня.
Моя сила будет в твоих руках.
Но первой до ножа дотягивается чужая рука.
Рука Виолы.
И пока я лечу к ножу, внутри меня встает новая волна…
Волна в моем Шуме…
Волна радости…
Она жива!..
И эта волна сильнее алой…
— Виола, — говорю я…
Только ее имя, больше ничего.
Она хватает мой нож.
Я по инерции лечу дальше, к самому краю, и пытаюсь схватиться за что-нибудь и оборачиваюсь и вижу как Виола поднимает нож и шагает к Аарону а мои пальцы все скользят по мокрому полу и Аарон уже сел и смотрит на Виолу единственным глазом, а она замахивается ножом и бежит вперед и я не могу ее остановить, а Аарон пытается встать и Виола летит прямо на него… Я врезаюсь плечом в край уступа и чудом не падаю в пропасть… Шум Аарона излучает ярость и страх и говорит НЕТ…
Шум говорит НЕТ
НЕ ТЫ…
Виола заносит нож…
И опускает.
Опускает…
Он втыкается прямо в шею Аарона…
С такой силой, что проходит насквозь…
Раздается хруст, который я запомню навсегда…
Аарон от удара падает на спину…
И Виола отпускает нож…
И отшатывается.
Лицо у нее белое.
Я слышу ее дыхание. Слышу даже сквозь рев воды.
Я приподнимаюсь на руках…
И мы смотрим.
Аарон встает…
Он встает, одной рукой стискивая нож, но не в силах его выдернуть. Единственный глаз широко распахнут, язык вываливается изо рта.
Он встает на колени.
Потом на ноги.
Виола тихо вскрикивает и пятится.
Пока не подходит ко мне.
Мы слышим, как он пытается сглотнуть.
Пытается дышать.
Аарон шагает вперед, но натыкается на кафедру.
Смотрит на нас.
Его язык распухает и извивается.
Он хочет что-то сказать.
Хочет что-то сказать мне.
Выдавить хоть слово.
Но не может.
Не может.
Его Шум — сплошь безумные краски, образы и картины, которые я никогда не смогу описать.
Аарон ловит мой взгляд.
И его Шум замолкает.
Насовсем.
Наконец-то.
Его тело заваливается на бок.
И падает с края уступа.
И исчезает под стеной воды.
Нож исчезает вместе с ним.
42
Последний рывок
Виола резко и быстро садится рядом со мной, бутто падает.
Она тяжело дышит и смотрит на то место, где стоял Аарон. Солнечный зайчик освещает ее лицо, но больше на нем ничто не движется.
— Виола? — Я сажусь рядом на корточках.
— Он умер.
— Да, — киваю я. — Умер.
И она просто дышит.
Мой Шум грохочет, как терпящий крушение космический корабль, в нем столько всего разного, что голова вот-вот разорвется на части.
Я бы сам это сделал.
Я бы сделал это ради нее.
Но она…
— Я мог и сам, — говорю я вслух. — Я был готов!
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами:
— Тодд?
— Я бы сам его убил. — Мой голос немного повышается. — Я ведь был готов!
И тут ее подбородок начинает трястись, но не так, бутто она сейчас разревется, а по-настоящему трястись, а потом и плечи, глаза распахиваются шире и шире, и Виола вся ходит ходуном. В моем Шуме появляется новое чувство, я хватаю Виолу за плечи и обнимаю, и мы вместе качаемся туда-сюда, такшто она может трястись сколько угодно.
Виола долго молчит, только тихонько стонет, а я вспоминаю убийство спэка: как жуткий хруст прошел через всю мою руку, как я без конца видел его кровь, как он умирал у меня в голове снова и снова.