— Хорошо. Моногамия так моногамия, — согласилась девушка. — Меня это тоже больше устраивает. Но хочу предупредить, что если вы собираетесь вводить такой вид брака, то ожидайте больших неприятностей. В том случае, если в ком-то взыграет ревность или страсть, женщина — самое незащищенное существо на земле — первая падет жертвой убийцы. А мне этого, как вы понимаете, совсем не хочется!

— Что вы предлагаете, мисс Хэрт? — спросил Бойл.

— Я могу предложить только одно, док. Если подойти к этой проблеме серьезно, то надо отбросить любовь к черту. То, что у нас при этом будет, называется просто — случка. Если двое мужчин захотят жениться на одной и той же женщине, то пусть они выяснят свои отношения в честной драке. Победитель получает в качестве приза девушку и начинает жить с ней.

— Естественный отбор… — тихо проговорил док. — Я — за! Но мы должны вынести этот вопрос на голосование.

На вершине холма, где располагался лагерь, была природная впадина, которая как нельзя лучше подходила для поединка. По краям впадины расселись все поселенцы лагеря. Отсутствовало четверо. Одним из этих четверых был доктор Бойл, который, поразмыслив, решил, что его должность председателя Совета как нельзя лучше подходит для обязанностей рефери. Поселенцы решили, что его знания как врача, наверняка, ему пригодятся, если один из участников соревнований получит травму или ушиб.

Еще одним человеком, державшимся особняком от остальных, была Мэри Хэрт. Она расчесала свои волосы колючей веткой и сплела венок из желтых цветов, которым потом украсит голову победителя. Хоукинс размышлял про себя, сидя среди других членов Совета, была ли эта церемония ностальгией по земной свадьбе, или это был возврат к чему-то древнему и мрачному?

— Жаль, что эта мерзкая плесень сожрала все наши часы, — заметил толстяк, сидевший рядом с Хоукинсом. — Если бы мы могли хоть как-то засечь время, то соревнования можно было бы проводить раундами или делать ставки на бойцов.

Хоукинс кивнул. Он посмотрел на четверых, стоявших на середине арены, — на огромную важную женщину, надувшегося как индюк старика и двух молодых бородатых людей, тела которых блестели от осевшей на них влаги. Он знал их обоих: кадет Феннет проходил практику на несчастном “Лод Старе”, а Клеменс, который был, по крайней мере, лет на семь старше своего соперника, являлся золотоискателем, промышлявшим благородный металл в отдаленных мирах.

— Если бы у меня осталось что-нибудь ценное, то я бы поставил на Клеменса, — сказал толстяк. — У этого кадетишки нет ни малейшего шанса. Он ведь привык драться честно, а Клеменс знает еще и всякие запрещенные приемы.

— Феннет в прекрасной форме, — заметил Хоукинс, — он ведь много тренировался, а Клеменс дрых целыми днями, время от времени набивая себе брюхо. Посмотри, какое у него пузо!

— Ничего нет плохого в том, что у человека прекрасное здоровье и много мышечной массы, — заметил толстяк, поглаживая свой живот.

— В борьбе не кусаться и не применять удушающих приемов! — воскликнул доктор. — И пусть победит сильнейший!

Несколько минут они, как бы еще смущаясь, стояли друг против друга с опущенными руками. Казалось, им самим было неловко, что дело приняло такой оборот.

— Начинайте! — наконец воскликнула Мэри Хэрт. — Вы что, не хотите получить меня? Вы что, хотите прожить здесь до старости в одиночестве, не зная женской ласки, а?

— Они могут подождать, пока подрастут твои дочери, Мэри, — прокричал кто-то из толпы.

— Если у меня родятся девочки! — ответила она. — А если дело пойдет таким образом, то у меня вообще никого не будет!

— Начинайте! Начинайте! — заревела толпа.

Феннет напал первым. Он быстро шагнул вперед и нанес резкий удар кулаком в незащищенное лицо Клеменса. Удар оказался довольно слабым, но болезненным. Клеменс поднес ладонь к разбитому носу и уставился на кровь, стекавшую по пальцам. Внезапно он зарычал от ярости и, широко раскинув руки, ринулся на своего соперника, готовый сокрушить его. Но кадет, протанцевав несколько шагов назад, нанес два прямых правых удара в лицо соперника.

— Почему Клеменс не ударил его? — чуть не зарыдал толстяк, явно симпатизировавший золотоискателю.

— Он переломал бы все пальцы. Драка идет без перчаток, — с видом знатока ответил Хоукинс.

Феннет явно избрал наступательную манеру боя. Легко пританцовывая, словно на настоящем ринге, он ринулся в атаку и снова нанес удар в лицо правой, а затем провел серию ударов по корпусу.

Хоукинс заметил, что золотоискатель оказался гораздо крепче, чем ему казалось; он мастерски держал удар и сохранял полнее хладнокровие.

Кадет на мгновение потерял осторожность и, поскользнувшись, плюхнулся навзничь в грязь, Клеменс мгновенно воспользовался этим и всем телом рухнул на своего соперника, испустив длинный протяжный вопль. Мощные руки золотоискателя крепко обхватили тело кадета, но тот нанес сильный удар сопернику в живот. Клеменс вскрикнул от боли, ко только крепче сжал свои руки, обхватив одной горло кадета, а скрюченными пальцами другой пытаясь выцарапать сопернику глаза.

— Применять удушающие приемы запрещено! — закричал Бойл.