Всё висит на волоске…

Я выпрыгиваю прямо на середину площадки между рыцарем и разбойниками, приземляюсь на все четыре лапы, тут же вскакиваю на ноги и, гулко стуча себя руками по груди, издаю самый жуткий рев, на который только способен. В ответ окончательно деморализованные лесные братья с завидной расторопностью освобождают сцену. Вытаскиваю из кустов свои шорты и, натягивая их, спрашиваю у оторопешего рыцаря:

— Ну чего уставился? Никогда голого йети не видел?

— Я и одетого не видел. — выдавливает рыцарь. Видок у него тот еще. К вполне понятной оторопелости от моего вида надо добавить грязные порубленные доспехи и зазубренный под пилу меч. — Ты, вообще, кто? И зачем?

— Сказал же, йети. Поговорить надо. А они мне мешали. Ты из Арвинта едешь?

— Нет больше Арвинта. — он тяжело вздыхает. — Пал позавчера.

— Бертаймцы? — рыцарь только кивает. — А старый король?

— Погиб. С мечом в руках. Я еду к его зятю…

Вот так вот, Ладлиль… Один у тебя теперь «деда». И тот лохматый… Автоматически нахожу ауру Ладлиль и…

— Он тоже мертв! — ору уже на бегу. — Встретимся на дороге через три мили!

Я говорил, что к засаде я бежал быстро? Вранье! Еле полз. Быстро я бегу назад. Несусь, по воздуху перелетая овраги и буреломы. Кубарем скатываюсь с холмов, и, не тормозя, взлетаю на взгорки. У меня даже начинает сбиваться дыхание. Это невозможно, но факт! В ответ я еще прибавляю скорости и пулей влетаю на поляну, где оставил детей. Вовремя! Огромный черный медведь еще только поднялся на задние лапы и движется на Шебура с угла поляны. Мальчик замер в боевой стойке со своим ножиком в руках, загораживая девочек. В глазах решимость умереть, но не пропустить врага до маленьких.

С разгона в прыжке бью кулаком в челюсть медведю. Тот заваливается назад, я падаю на него, тут же вскакиваю, готовясь к бою. Биться не с кем. Хищник в агонии. Мало того, что я в падении дотянулся когтями до его горла. Он умер раньше. От разрыва сердца. Моё неожиданное появление и атака, падение назад плюс ментальный удар. Бедной животине хватило за глаза.

Из горла чуть не вырывается ликующий рев первобытного охотника, победившего достойного противника. Гашу звук в глотке, не хватает еще раз напугать детей. Иду к ним.

— Ты вовремя. — говорит Шебур. — Я бы с ним не справился

— Деда плисол — вторит ему Ладлиль, — деда убил плохого звеля.

Тала спокойно спит, изредка причмокивая. Вот кому глубоко безразличны все медведи любых миров. Слава Великому Йохаду, они в порядке. Просто удивительная психологическая устойчивость. Осматриваю медведя. Не показалось, он действительно сильно выше меня и тяжелее килограмм на двести. Когти велики. Не втягиваются. Мощные челюсти, длинные клыки. Серьезный противник. Только сердце слабое. И реакция уступает моей, хотя намного быстрее человеческой.

Это ж надо было мне так лопухнуться! Увлекся собственным спектаклем и перестал сканировать местность вокруг детей. А если бы не успел? Минутой позже — и всё! Меня крутит от вероятности не произошедшего.

Повторять ошибку не собираюсь. Что там вокруг? Тишина. Разбойники скучились в своем лагере. Кроме троих, мирно спящих на месте засады. Рыцарь уже на подходе. Минут через пять будет.

— Шебур, пойдем, глянем на одного человека. Посмотришь из кустов, не показываясь. Если ты про него знаешь плохое — сделай мне знак. Умеешь кричать какой-нибудь птицей?

— Я квакать могу.

Мда… с болотом здесь напряженка… хотя…

— Нет, квакать не надо. Просто молча подумай, что дядя плохой. Сильно подумай.

— Деда, не уходи, — говорит Ладлиль.

— Я буду рядом, маленькая. Вот отсюда ты будешь меня видеть.

Сажаю девочку на подходящую кочку и иду к дороге. Ага, вот и старый знакомый. Выхожу на дорогу. Рыцарь тормозит и слезает с коня. Снимает шлем. Видимо, решил считать меня другом. Хорошо.

— Куда ты так помчался? — спрашивает он.

— Юха!!! — маленькая фигурка с радостным воплем выламывается из кустов и повисает на шее у рыцаря. — Это свой, Йети! Это Юха!!!

— Юшман Гвор, десятник гвардии Арвинта, — церемонно представляется рыцарь…

Идем на нашу полянку. Шебур гордо ведет в поводу коня Гвора. Насколько я знаю, боевые кони чужим не подчиняются, так что этому животному мальчик явно знаком. И не просто знаком. А вот Ладлиль на Юшмана не реагирует никак. То есть не ассоциируется он у нее ни с врагом, ни с другом. Тут важнее, что не ассоциируется с врагом. Зато десятник на детей отреагировал очень рьяно.