Мэнди распласталась на грязном полу, но от сильной боли даже не заметила грязи. Она не сводила глаз с мужчины, пока тот зажигал две свечи, которые вынул из кармана.

Очень довольный, Джордж улыбнулся, подошел к Мэнди и развязал ей руки.

— Снимай пальто!

Она не двигалась, уставившись на него. Из носа у нее струйкой текла кровь.

— Кому говорят, мать твою… снимай пальто!

Джордж спохватился и прижал руку ко рту. Опять он сквернословит. Но ругань возымела действие: его жертва медленно поднялась с пола.

В сильном возбуждении он принялся стаскивать с девушки дубленку, и так дергал, что несчастная потеряла равновесие и грохнулась на пол.

Он покачал головой: в такой холод в одном легком джемпере и юбке! Точь-в-точь как та, Джералдин О’Лири. Но эта хоть в колготках. И довольно плотных.

Заметив ужас в глазах девушки, он ухмыльнулся и швырнул дубленку на пол. Мэнди попыталась собраться с мыслями и огляделась. Окон в сарае не было, а дверь псих сейчас подопрет доской, которую держит в руках. Обломки дерева, обрезки металла. Справа — лапчатый лом. Надо изловчиться и схватить его! Она покосилась на Джорджа. Каждый мускул на лице ныл, горло болело, даже трудно было глотать. Мужчина приблизился к ней.

— Ложись-ка на пальто, дорогуша, а то простудишься!

Из-за маски голос его звучал глухо. Она вся покрылась испариной с внутренней стороны, согреваемая его дыханием. В маске Джордж чувствовал себя превосходно: все он теперь воспринимал по-другому. Недаром так мечтал о маске с тех самых пор, как прочел в газетах про Доналда Нейлсона, который убил Лесли Уиттл. Он при этом был в маске.

Мэнди с трудом подтянулась и легла на дубленку. Мучила нестерпимая боль, особенно в лице, и коленях. Из ран на ногах сочилась кровь. Только не надо паниковать, уговаривала себя Мэнди. Ясность мыслей — вот что сейчас самое главное. Как же схватить этот лом? Она откинула с лица волосы, чем привела в восторг Джорджа. Какой женственный, полный грации жест! К горлу подкатил комок. Кошачьей грации. Как у его матери.

Она отличала ее от других женщин. Джордж с нежностью улыбнулся.

— Как тебя зовут, дорогая?

Мэнди молча глядела на маску.

Джордж про себя чертыхнулся: с этими суками одни проблемы. Где им понять добро или ласку? Никакой благодарности!

Он задышал учащенно, лицо под маской вспотело. Все из-за нее! Он пнул Мэнди ногой, да так, что у бедняжки выступили на глазах слезы.

— Эй, ты, шлюха недоделанная, как тебя зовут? Отвечай!

— Мэнди… Мэнди Келли.

Мэнди! Это же его любимое имя! Та девица на видео тоже Мэнди!

Он бросил взгляд на ее груди с выпуклыми сосками, которым, казалось, под джемпером тесно, и в паху стало горячо.

Джордж опустился на колени и в предвкушении удовольствия сжимал и разжимал кулаки. Перчаток надевать не хотелось.

В этот момент острый каблук ее туфли уколол его в грудь, как стилет. Вмиг девушка отпрянула от него и покатилась по грязному полу к груде металлического хлама в углу.

Вот оно что! Она хочет вооружиться! Грязная, вонючая шлюха! Сейчас он ей покажет!

Джордж бросился к ней, уже успевшей вцепиться в лом, и наступил ей на руку каблуком. Мэнди пронзительно закричала.

Джордж схватил лом и, не помня себя, раскроил ей с размаху череп. Затем отшвырнул лом в сторону и, услышав, как он стукнулся об пол, подумал: «Сама виновата».

Да! Все они, черт побери, одинаковы! Вечно все портят!

Перетащив тело девушки на дубленку, он уложил ее, раздвинул ей ноги, подогнул колени — теперь она не будет ему мешать. Дрожа от холода, он в то же время обливался потом. Все из-за маски!

Джордж опустился на корточки и долго смотрел своей жертве в лицо, прежде чем начал стаскивать с нее одежду.

— Послушай, я голодна! — произнесла Тиффани тоном капризного ребенка.

Келли повернулся к ней от телефона и рявкнул:

— Ну и вали тогда к… матери, любовь моя! Вали отсюда, слышишь?

Швырнув трубку, Патрик Келли ринулся к Тиффани, и Кевин увидел, как та вздрогнула, видимо ожидая удара. Келли подхватил ее, повлек по комнате и вытолкнул в прихожую.

— Одевайся, бери такси — и прочь с глаз моих, пока я не разбил в кровь твою глупую физиономию!

Она потерла руку.

— Ой, Пэт, успокойся. Ты же знаешь, я совсем не хочу есть! — Келли на миг стало жаль Тиффани — так робко и умоляюще звучал ее голос.

Он тяжело задышал, внезапно почувствовав себя совершенно опустошенным. Где же, черт возьми, Мэнди? Уже двенадцатый час! Он снял трубку и набрал нужный номер.

— Джимми? Давай машину к подъезду. Тиффани едет домой.