Шрифт:
А Ксюша подыгрывала на своей дудочке… И было тепло и ласково, как всегда в Праздник Первой Метели… Хорошо, что мы дома!
Устроили в Новом домике выставку Ксюшиных больничных рисунков. Впечатляет!
Кстати, к нашей выписке папа с Антошей сделали Ксюше потрясающий подарок (то, о чём она давно мечтала): установили в Новом домике спорткомплекс! И лесенки тут, и канат, и перекладины, и кольца… Только не бумажные, как в Ксюшином сне, – а НАСТОЯЩИЕ!
Нас с Ксюшей мучают сны про больницу. Можно сказать, что каждую ночь мы проводим в больнице.
Ксюша стонет по ночам, мечется, ей снятся врачи с лопаточками, которые лезут к ней в горло, и медсёстры со шприцами… Каждую ночь она приходит ко мне, и я крепко обнимаю её, прижимаю к себе, шепчу ласковые слова на ушко, разгоняя кошмары…
Но наяву она вспоминает о больнице только хорошее и без конца просит рассказать: то об одном, то о другом больничном событии. Особенно она любит вспоминать о Женечке. Когда из Ксюши выветрится дифтерийная палочка, мы тут же поедем к Женечке в санаторий…
МАЛЕНЬКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ,
КОТОРОЕ ПО СУТИ – ЯВЛЯЕТСЯ
ПРЕДИСЛОВИЕМ К НОВОЙ ИСТОРИИ
Был февраль, вечер. Мы шли по заснеженной дороге через тёмный лес. Я, Гавр и Ксюша. С неба сыпался тёплый пушистый снег, белыми бабочками роился в свете фонарей… Огромные мохнатые тени от снежинок плясали на белой дороге…
Мы шли через лес к станции, радостно переговариваясь и со смехом гоняясь за снежными махаонами… Шли, то и дело оглядываясь на старое двухэтажное здание из красного кирпича с широкими, ярко освещёнными окнами… Мы знали, что там – у одного из окон – приплюснув нос к стеклу, стоит девочка и старается разглядеть нас на белой дороге…
Эта девочка – Женечка.
Она знает: мы уходим, чтобы прийти опять.
И мы это тоже знаем…
Октябрь 1994, октябрь 1996