– Создатель, что ли? – спрашиваю первое, что приходит на ум. Не потому, что это меня и впрямь интересует, а просто сидеть и молчать сейчас еще хуже, чем задавать идиотские вопросы.

– Нет, не тот у меня ранг. Я просто бог, у меня, в отличие от создателя, возможности огромны, честно скажу, но не бесконечны.

– Заливаешь.

Тут он рассмеялся, искренне, задорно, а потом, резко оборвав смех, ответил:

– Я бог. Артас Питерский. Так что ты мне не тыкай, молокосос, а обращайся соответственно.

Насчет богов – так я твердый в своих убеждениях атеист, поэтому усмехнулся только.

– Питерский?

– Ну да. А что тут такого? Есть же всякие московские проходимцы, так чем Питерский тебя не устраивает?

Ну, чем питерский проходимец отличается от московского, я уточнять не стал. Вместо этого спросил:

– Ну и что, спрашивается, богу от меня понадобилось?

– А если скажу, что жалко стало, – не поверишь?

– Прости, нет. Если ты и впрямь бог, мы с тобой существа настолько разного уровня, что жалеть меня смешно. Я вон тоже комаров не жалею.

– Логично мыслишь, смертный, – и опять смеется, зараза. – Смотри сюда.

Смотрю – а обстановка-то изменилась. Сижу я на полу в комнате, большой, шикарно обставленной, с камином, в котором дрова горят, а прямо передо мной сидит на старинном, с гнутыми ножками стуле этот самый мужик. И тут до меня дошло, что же мне с самого начала не нравилось, вот только понять не мог что. Не то, что он сквозь дверь вошел, а во внешности его дело. Нормальная такая внешность у человека, обычная и в то же время – необычная. Почему необычная? Да потому что он средний кругом. Средний рост, среднее сложение, лицо абсолютно незапоминающееся, даже волосы – и те неопределенного цвета. Сидит верхом на стуле, подбородок на руки уложил, руки на спинке стула, и с интересом на меня смотрит. Ну, я тоже на него посмотрел.

– Точно, глюк.

– Это почему? – Голос даже немного обиженным стал.

– Да не может реальность так меняться.

– А если так?

Встал он, подошел, небрежно так, вразвалочку, да как ногой ударит… Угу, разбежался, я, конечно, не гений рукопашки, но ногу ему перехватил да крутанул со всей дури. Он – с копыт и носом об угол шкафа. Угол весь в завитушках, так что удар получился что надо, кровь брызнула… И тут он ругаться начал!

– Вот теперь верю, – говорю.

Тот аж ругаться перестал, смотрит на меня удивленно:

– Это почему?

– Тебя что, заело? – говорю. – Других слов не знаешь?

Помотал мужик головой, насупился, как большой начальник, когда его на улице шпана побьет. Вообще, у меня сложилось впечатление, что играет он какую-то роль, ради забавы меняя характеры персонажей один за другим, а я своим ехидством его с мысли сбиваю. Но, вижу, интересно ему. Спрашивает:

– И все же, почему ты поверил?

– А ты когда ругался, – говорю, – неизвестные мне слова и сочетания использовал. Мозги, я так понимаю, могут создать галлюцинацию на основе воспоминаний, страхов, еще чего-то, но все это на базе прошлого опыта. А тут – что-то новое.

– Ты ошибаешься, – говорит. – Мозг человека сложнее, чем ты себе представляешь, и способен на куда более сложные реакции. Но если для тебя это доказательство – я не против, пусть будет.

– Хорошо, вот и договорились. Но раз пошла такая пьянка – кто ты и где мы?

– Не все ли равно? Ты в себе никаких изменений не замечаешь?

И только тут я понял – когда я этого умника с ног сбивал, я сам на ноги вскочил!

Наверное, я сознание потерял. Во всяком случае, первое, что помню – это лежу я на полу, а надо мной этот самый Артас склонился, смотрит внимательно. Потом кивнул:

– Не волнуйся, это всего лишь шок. Да, я тебя вылечил, это не то чтобы просто, но вполне мне по силам. Считай, что это аванс за предстоящую работу.

– Ценю, – говорю, – такие авансы. Ждешь, что отрабатывать буду?

– Жду, – кивает.

– Ну, говори как.

Тут он мне и рассказал. Я, правда, половины не понял, но уяснил главное – есть множественность миров. Ну, про концепцию параллельных пространств я читал, понять не проблема. Еще есть Порядок и есть Хаос, и при каждом свой бог. Артас – как раз бог Хаоса. Больше Хаоса – могущественней Артас, и наоборот, так что он кровно заинтересован в том, чтобы этот самый Хаос плодился и размножался. Причем названия эти, скорее, условные – Хаос не разбивает мир в атомарную пыль, а просто подстраивает его под себя. Некоторые люди, кстати, этого и не замечают, так что в продвижении Хаоса ничего плохого лично я и не увидел.

А еще он рассказал, что в разных мирах работают эмиссары богов, которые продвигают концепции своих покровителей, и что мне светит высокая честь стать эмиссаром его, великого Артаса. Тут я зевнул и спросил:

– А зачем?

Он аж поперхнулся, а потом снова начал разводить свою бодягу о величии Хаоса. Ну спектакль это, сразу видно, что спектакль. На среднего человека подействует, однако меня в детстве мать по театрам таскала регулярно, фальшь теперь чувствую хорошо. Я дождался, пока он закончит, хотя скучно было – аж скулы от зевоты сводило, а потом говорю: