Позади, за спиной (я повернул голову - с болью и со слезами от натуги - взглянуть на них), внезапно замахали тем пленникам, с кем ругался надзиратель. Те принялись издеваться над ним, изощряясь в придумывании прозвищ и, мягко говоря, нелестных эпитетов и стуча по решёткам. Отвлекают?.. Зачем?

Мучитель решительно бросил цепь, за которую волок моё тело, и развернулся к плюющим в него и орущим оскорбления. Я краем глаза видел, что в руках у него очутилась какая-то странная труба…

Умом я понимал, что долго он отвлекаться на них не будет. А тело изо всех сил протестовало против одной только мысли, что нужно встать на ноги. Но всем этим людям, казалось мне, нужно - просто необходимо было, чтобы я встал. Хотя причины этого желания я тоже не понимал. Я и встал. Покачался. А пространство многообещающе и тошнотворно угрожающе покачалось передо мной… Силы в общем крике прибавилось. И тут я увидел сумасшедшую надежду в глазах тех, кто кричал. Я стоял, пошатываясь, за спиной мучителя (попяться он - и первым же шагом сшибёт меня с ног) и тщетно пытался понять, что происходит. На что надеются эти люди, глядя на меня?..

В общем рёве я вдруг чётко различил адресованное именно мне: "Ну?!"

Не раздумывая, я как-то привычно поднял правую руку пальцами кверху и легко ударил - как будто шлёпнул ладонью!
– надзирателя костяным штырём в висок. В надрывном многоголосом крике, которым было пронизано всё моё тело, я всё-таки ощутил: острый конец штыря мельком наткнулся на височную кость, а затем соскользнул в отверстие, почти невидимое, и вошёл в мозг. А я легко, словно тысячи раз так делал, повернул уже влажную от крови ладонь пальцами вперёд.

Он обвалился тушей рядом со мной, упав на цепь и невольно протащив её по полу. Металлическое кольцо натянувшейся цепи так ткнулось в мой кадык, что чуть не снесло голову. Я снова грохнулся. Пришлось полежать, собираясь с силами. Мыслей - никаких. Кроме одной: я убил человека. Живого.

Не сразу я понял, что вокруг меня воцарилась тишина, в которой всхлипы и охающие ругательства казались грохочущими.

Оттянув кольцо на шее, я отдышался. Растопырив пальцы правой руки и в основном опираясь на левую, постыдно выпятив задницу, кое-как встал на колени.

– Пацан! Ключи!

Еле двигая коленями, с опорой на руки (штырь исчез), я приблизился к тюремщику. Попытался рассмотреть его пояс. Никаких ключей. Какие-то короткие полоски, явно пластиковые. Может, и ключи. Но странные: каждый из брусков разного размера, цвета и с разным расположением на них каких-то непонятных знаков.

Что делать… С отчаяния я просто срезал костяным штырём с надзирателя этот пояс со всеми прибамбасами и дополз из последних сил до решётки, от которой мне кричали про ключи.

Торжествующий рёв в клочья взорвал насторожённую, словно таившую дыхание тишину.

… Сидящий у экранов слежения за платформой поднял ладонь и, растопырив три пальца, тут же сжал кулак и большим пальцем указал вниз.

… Снова тьма в глазах. Кто-то поднимает мне голову. Потом помогают мне сесть и прислоняют, судя по ощущениям за спиной, к решётке. Позвякивание. Прикосновение к шее металла и живых, тёплых пальцев. Внезапно становится легче. Шею больше не тянет металлический груз цепи. Что-то давит на мои губы, и я чуть не захлёбываюсь тёплой сладковатой жидкостью.

– Не торопись. Пей спокойно. Всё твоё будет, - говорит женский голос. И, кажется обращаясь к кому-то рядом, добавляет: - Ну и довели его дружки… Ведь и впрямь мертвецом выглядел… Да и сейчас… Ну-ка хватит, отдышись…

Жидкость у меня отняли. Но кто-то пристроился рядом, чтобы помочь мне усидеть, прислонясь к решёткам. Так что, и впрямь отдышавшись, я смог открыть глаза. Скосился. Меня, судя по хрупкому строению и длинным волосам, плечом подпирала девушка. Двигаться я пока боялся, так что удовлетворился тем, что углядел… Вокруг ходили - довольно спокойно - выпущенные из клеток люди. Атмосфера была настолько отличной от того, что я недавно видел, что пришлось задаться вопросом: а я точно в тюрьме?

Тюремщик - один на всю тюрьму? Почему, чтобы утихомирить бунтовщиков, не бегут сюда его помощники - какой-нибудь карательный отряд быстрого реагирования или что там, в заключении, бывает?

А приглядевшись к противоположной стене с клетками (камерами?), я оторопел. Что это за тюрьма, если каждый отсек, отделённый от другого, пестреет какими-то мирными тряпками и набит предметами домашнего быта? Почему женщины и мужчины мирно разгуливают вместе? Я мало что понимаю в этом, далёком от меня мире, но уж СМИ, книги и фильмы постарались, чтобы некоторые реалии тюремной жизни стали известны всем гражданам… Здесь же о ней напоминали разве что решётки…

– Будешь ещё?
– Смуглая женщина, с красивыми, но жёсткими серыми глазами, лет тридцати, с чашкой в руках, присела передо мной на корточки.

Хотел ответить, но пережатое горло всё ещё не пришло в себя. Не хотелось беспокоить. Кивнул. Не выпуская чашки из рук, она прижала край к моим губам.

– Пей.
– А через минуту вдруг наклонилась ко мне, разглядывая что-то сбоку, бесцеремонно оттопырив мне ухо, после чего решительно позвала: - Лоренс! Быстро сюда!
– А когда запыхавшийся полноватый человек, какой-то неопределённо светловолосый, подбежал к нам, она чуть нагнула мне голову вправо.
– Посмотри-ка у него под ухом. Видишь? Здесь же явно была накладка. Я правильно понимаю, что произошло?