Ой, какая прелесть! Смешно-то как! Но еще минуту старый скунс мне дал.

– Так букет будет? – всхлипнув, с надеждой уставилась я на черного типа.

– Можно домой лететь? – Аршисса гнула свое.

– Заткнитесь! Всех убью!!! Вы что, не поняли? Я могу уничтожить вас всех, а сам исчезну! Даже если не получу трон сейчас, вам уже легче не будет!

Мы захлопнули рты.

– А ты, милая невеста, – обернулся он ко мне, – я был о принцессе Астер лучшего мнения. Но ты такая же безмозглая кукла, как все остальные! И обращаться впредь с тобой я стану, как с куклой! «Бу-укет не-евесты!» – передразнил меня чернобархатный. – Готова?

Я, изобразив испуг на лице, помотала головой.

– Значит, нужна демонстрация. Ты! – палец снова нацелился на Арисия. – Иди сюда и умри стоя! Мне не понравились твои слова про сотни тысяч прихожан, которых ты можешь поднять. Я не дурак, оставлять за спиной такую силу! Да и ваш пантеон нужно немножко подправить! А во главе нового Храма встанет мой человек. Возможно, даже я сам. А что? Император и Главный Настоятель Храма в одном лице! Звучит прекрасно!

Все, если б я уже не сидела, то б упала… Но я сделала! В стазисе все! И, даже если что-то случится со мной, есть Шон, Ти и Ар, каждый из которых может расколдовать тех, кто сейчас, скрытые мороком обычного шевеления, шарканья ног и взволнованного дыхания, застыли на трибунах.

«Шон?»

«Ага… Закончил».

А почему голос с пола?

«Мы свалились, сил нет на левитацию. Сидим тут, в углу».

Сказка…

Ну, все! Вот теперь, сволочь ты чернобархатная, тебе конец! Никого ты здесь не убьешь! Но, пока он жив, стоит попробовать узнать побольше. И о планах, и о том, куда делся тер Алдо – вдруг скажет? Да и просто хотелось отомстить, заставив гада дергаться так, как нервничала десять минут назад я сама…

Арисий со вздохом медленно поднялся с кресла. Не спеша спустился вниз, к кафедре, и встал напротив некроманта.

– Молодой человек, вы уверены в том, что делаете? И, кстати, ваш учитель, как вы сказали – тер Алдо? – он бы это одобрил?

– Этот идиот? А кто его станет спрашивать? – весь политес исчез, обнажив неприятную сущность. – Недолго ему осталось. Он станет добровольной жертвой для воскрешения моей любимой, моей желанной Беренис…

– А если любимая – та, то зачем жениться на этой?

– Они похожи! И безопасность каждой будет зависеть от хорошего поведения второй!

Ух ты, какая у него мерзкая улыбка! А планы и того поганее…

– Нельзя добиться любви при помощи насилия и угроз, – мягко улыбнулся Арисий. – Может, пока еще больше дров не наломали, передумаете?

– А в Храме я установлю статую Настоятеля, завещавшего мне свой пост, – недобро улыбнулся черный, нацелил цилиндр на Арисия и сдернул с футляра крышку.

И, прищурившись, пристально уставился на священника.

Угу! Сейчас… как же – разбежался по паркету! Сначала Настоятель стоял спокойно, с выражением кроткой обреченности на лице, потом пригладил волосы, затем стал переминаться с ноги на ногу и, наконец, заглянул в цилиндр одним глазом, пожал плечами и вопросительно уставился на своего визави. На лице чернобархатного появилось непередаваемое выражение.

«Ага, сейчас добавлю еще. Я уже на своем месте!» – передал Ти.

Эльф легко выпрыгнул из ложи и подошел к двум фигурам, застывшим друг напротив друга. Нагнулся и уставился сапфировым глазом в футляр. А потом заявил легкомысленным тоном:

– Василиск, говорите? Похоже, ящерка сдохла. Эмит, посмотри?

На зов Ти откликнулись оба братца. Спрыгнули в проход и в несколько секунд оказались у кафедры.

Некромант дернулся и зашипел, когда Эмит сунул в цилиндр палец, вынул назад, предъявил невредимый перст всем присутствующим и заявил:

– Да нет там никакого василиска!

– Так вы меня разыграли, – обиженно взвизгнула я.

Черный, вместе с цилиндром в руках, повернулся на голос, охнул, увидев, что открытый тубус направлен мне в лицо, а потом охнул второй раз, когда ничего не произошло.

И, не выдержав, поднял футляр к лицу и заглянул.

Второй раз в жизни я видела вблизи, как человек превращается в камень. Зрелище невероятное и жуткое – когда за мгновения краски словно линяют, выцветают, выгорают, сменяясь цветом стылого пепла, розовая упругость живой кожи превращается в шершавую сухую пористость камня, и буквально чувствуется, как уходит, утекает, испаряется жизнь. Жалко мне его не было – слишком много крови было на этих унизанных перстнями руках, слишком перевернутым было все в этой душе, которая уже не распознавала добро и зло.

Он так и застыл, стоя за кафедрой…

– Жаль, – проронил первое слово за все время тер Барракш. – Никогда бы не подумал на Конерия. Я и понятия не имел, что он был учеником тер Алдо…

– Так вы его знали! – злобно взвизгнул лорд Фирданн, обернувшись к ректору. – Это все ваши шуточки, чтобы всех напугать и посадить эту куклу ряженую на престол? Василиски, некроманты!.. Устроили тут фарс! Ага, так я и поверил! – Дядя вскочил, отпихнув кресло, и резво потрусил вниз, похоже, чтобы рассмотреть поближе серую фигуру. – Ага, стоит… А ущипни его, небось, подпрыгнет!