– Рамзес! – сказал Инга напряженным голосом. – Помни, мы договаривались не лезть внутрь.

Сталкер, не отвечая, сделал еще пару шагов и склонился, высматривая что-то перед собой.

– Здесь тело! – сообщил он напарнице. – Старый мертвец, весь зарос этой дрянью.

Бесформенный куль на дороге ничем не напоминал человека, и, вообще, отличался только густым пухом вокруг. Видимо, на питательном человеческом теле пух паразитировал с особым удовольствием. На ржавом корпусе с давно выветрившейся краской его было намного меньше.

Рамзес сделал еще два шага вперед.

– Здесь можно пройти! – крикнул он и посветил на узкую тропинку перед щучьим носом броневика. – Стриж, ты первая! Смотри там, не зевай!

«Тропинка – это хорошо, - подумал сталкер.
– Значит, здесь кто-то есть, кто перемещается на своих двоих… или четырех».

Стриж обошла БТР кюветом, рискуя вляпаться в аномалию, каковых аномалий в низине скопилось много больше, чем на дороге. Рамзес потерял ее из виду, чертыхнулся про себя, потому что согласованностью действий в их команде и не пахло. Мишку Ворона, например, Глеб понимал спинным мозгом; знал, что тот сделает в следующий момент. Уж Ворон бы не полез в непросматриваемый кювет.

– Ты следующий, - скомандовал Рамзес участковому. – Тропинкой иди, чтобы я видел.

Скипидар почти дошел. Поравнялся с носом БТР и начал протискиваться бочком, втянув живот, хотя места вполне хватало, когда Стриж выкрикнула:

– Рамзес, здесь люди!

Никаких людей там и в помине не было, Глеб знал бы. Он прыжком настиг Скипидара и выпихнул его на простор. Участковый канул вперед с заячьим воплем. Глеб перепрыгнул через его упитанную тушку.

Люди здесь и впрямь были, только очень давно. Рамзес услышал, как громко лязгнула зубами Инга, как растеряно матюкнулся и тут же попросил у бога прощения Скипидар.

Прямо на дороге сидели двумя рядами, спина к спине, солдаты миротворческого контингента. Смотрели из-под касок провалами на месте глаз. Густой пух лез через глазницы наружу, стекая кошмарным подобием водопада по иссохшим пергаментным лицам. Ниже груди пух окутывал тела полностью, только стволы винтовок торчали в стороны; пух и «ржавые волосы» лениво колыхались в свете Рамзесова фонаря.

Глеб повел лучом влево и вправо, силясь рассмотреть что-нибудь в сплошном мохнатом покрывале. Только по наитию можно было догадаться, что в последний момент бойцы сгруппировались, прикрывая друг друга, и умерли одновременно. Никто не успел вырваться из строя.

– Глеб... – позвала Инга слишком уж хладнокровно.

У Рамзеса засосало под ложечкой. Он уже чувствовал то, что Стриж увидела через тепловизор.

– Впереди автобус.

Логично: командир бронетранспортера заметил туристический «Мерседес», как только прошли слепой поворот. А может и раньше, если получил снимок местности с беспилотного шпиона. Командира что-то насторожило, потому что броневик встал метрах в шестидесяти от припаркованного «Мерседеса» и высадил десант.

– Десант не дошел… - негромко сказал Рамзес.

Десант не дошел. Погиб, едва выбравшись из-под защиты тевтонской брони; отшагал всего десять метров.

«А сколько мы пройдем?» – спросил себя Рамзес и не смог ответить.

Может быть, до Бора, а может быть, до смерти…

– Что?

Стриж придвинулась слишком близко и услышала.

– Дистанцию держи!
– не сдержался Глеб.

В другое время он не рискнул бы, вернулся. Но теперь выбирать не приходилось, и Глеб разозлился.

На Ингу его окрик не произвел впечатления. Она сделала шаг в сторону и доложила, всматриваясь в ночь:

– Рамзес, я вижу указатель! Пункт Бор, триста метров… или восемьсот, не разобрать.

«Значит идем, - решился Глеб.
– Однозначно!»

– Я первый. Стриж, ты следом, дистанция шесть метров, - скомандовал он.
– Витя, ты замыкаешь. Главное – не психовать, что бы не случилось.

Глеб хотел посмотреть девушке в глаза, но наткнулся взглядом на окуляры тепловизора.

– Если что, меня вытаскивать осторожно. С умом и без стрельбы.

– Окей, - хрипло ответила Инга. – Без стрельбы, договорились.

Глеб помедлил.

– Сними очки, - попросил он, и Стриж задрала на лоб прибор ночного видения.

В отсвете фонаря ее взгляд казался глубоким, утонуть можно. Смертельную усталость прочитал в нем Глеб и едва оформившееся понимание, которого не было всего несколько часов назад. И вызов, отчаянный вызов.

– Одна смерть всегда лучше двух, верно? – спросил негромко Глеб.

– Когда как, - еще тише ответила девушка, упрямо наморщив лоб. – И вообще... как это?.. не каркай и не накаркаешь!