– Не мудри, Бьорн. Себя перемудришь, – махнул рукой уставший от длинной и чересчур умной тирады Фазекаш и нацедил себе из термоса густого крепкого кофе.

Суп из телятины с каперсами и подосиновиками из знаменитой оранжереи форта "Вольный", коронное блюдо повара Василисы, уже почти поспел, когда в кратере появились еще два вертолета.

Местное солнце по имени Дромадер успело взойти – но пока не перевалило через край кратера. Внизу, на дне, еще царил росистый рассветный полумрак.

Пилоты двух новеньких клонских вертолетов с какой-то совершенно неуместной удалью вошли в кратер крутым виражом. Кобус Ламберт с дядей Толей переглянулись и, не сговариваясь, покрутили пальцами у виска. Конкордианцы вели себя настолько неосмотрительно, будто никогда в жизни не слышали о дневных турбулентностях в районе Смеющегося Курильщика.

То, что вертолеты несомненно конкордианские, было ясно по большим, в полфюзеляжа семиконечным звездам салатового цвета на фоне оранжевой полосы от носа до хвостовых винтов.

Трапперы мгновенно похватались за оружие и сгрудились вокруг вожака, Аурела Хаджи.

"На каком основании залетные клоны портят нам такую ответственную охоту на василиска?" – читалось в напряженных взглядах.

Дядя Толя тем временем аккуратно оттащил Василису за вертолет. И прошептал ей на ухо:

– Если я скомандую, сразу ложись на землю. И ни в коем случае не вставай! А еще будь готова, что я в любую секунду тебя за шкирку в вертолет втащу и увезу к "Кассиопее".

– Вы же знаете, дядь Толь, что я...

Но закончить Василиса не успела – дядя Толя положил палец на ее алые, как бы всегда припухшие губы. Мол, потом, потом.

Два оранжевых винтокрыла приземлились. Из них вышли восемь рослых мужчин в легких герметичных костюмах, сводных братьях легендарной российской "Саламандры".

При этом на пришельцах не было ни шлемов, ни противогазов. Что сводило достоинства дорогой герметичной экипировки к минимуму.

– Пижонят! Пехлеваны, итить их двести, – проворчал дядя Толя, адресуясь не то к Василисе, не то к самому господу Богу, который, может, и не в курсе, каковы эти пехлеваны. – Ничего не боятся, сам черт им не брат, спесивые, чушью мозги набиты, короче – туши свет!

– Ну, нельзя же так сразу суждения выносить... Они еще рта раскрыть не успели! – заступилась за пехлеванов Василиса, на которую незнакомая южная красота породистых конкордианцев произвела неизгладимое эстетическое впечатление.

– А-а, я уже давно все про них понял, – равнодушно отмахнулся дядя Толя. – С пехлеванами ведь как: видел одного – считай, видел всех.

Увы, дядя Толя оказался прав.

Все новоприбывшие мгновенно наставили на притихших трапперов стволы своих роскошных автоматических винтовок (и не скажешь "охотничьих" – вполне армейских!). Вслед за чем едва ли не хором, с видом самым что ни на есть высокомерным и победительным, приказали джентльменам удачи сложить оружие.

Аурел Хаджи был стреляным воробьем. Он отсидел срок за грабеж. Четыре раза привлекался к исправительным общественным работам. Пять раз на его жизнь покушались. Три раза из этих пяти бронежилет, считай, не помог. Дважды он усмирял мятеж на дрейфующем в космосе без хода трапперском звездолете.

Словом, Аурел Хаджи совсем не испугался. Зато обстановку он оценил трезво и счел правильным подчиниться. Пока что.

Когда трапперы разоружились, Хаджи, елейно улыбаясь и почтительно пригибая голову, выступил навстречу вновь прибывшим, жестами показывая, что жаждет поговорить.

От толпы клонов тоже отделился самый большой начальник.

Вообще-то, это был сын главврача города Рахша, столицы Наотара, и он ни над кем, кроме сестер и аквариумных цихлид, ни разу не начальствовал. Но, будучи потомственным аристократом, выглядел так, будто командовал по меньшей мере полком палубных торпедоносцев – и в этом качестве одержал ряд блистательных побед.

– Мое имя – Мехрдад Зелек. Я и мои товарищи прибыли сюда, в эту напитанную мраком Преисподнюю, чтобы прикончить пару-тройку василисков покрупнее. Прикончить не ради прихоти, но во славу Амэша-Спэнта и всего благого! Ведь василиск есть наимерзейшая храфстра! А долг каждого ашванта истреблять храфстру где она ни есть!

Слова "храфстра" и "ашвант" переводчик Василисы произнес как есть, на фарси, но к каждому добавил комментарий, выплюнутый дикой скороговоркой. "Храфстра – зловредное животное, порождение Ангра-Манью." А также: "Ашвант – хороший, добродетельный человек."

Зато Амэша-Спэнта и Ангра-Манью переводчик вообще никак не откомментировал. Видимо по мнению его кибернетических мозгов это-то уж точно знал каждый.

Закончил свою речь Мехрдад Зелек в повелительном наклонении:

– Немедленно назовите себя и скажите, что вы здесь делаете, незнакомцы!