Кровь бросилась царедворцу в лицо, но он сдержался и не стал отвечать на оскорбление. Какой смысл, все равно бурусы не принимают валузийцев за достойных людей. Этот самоуверенный тип считает Ту жалким трусом, способным предать друга. Ну что ж, пусть и дальше так думает. Нет ни времени, ни желания его в чем-то разубеждать.

— Надо рыть дальше, и побыстрее, — твердо проговорил советник, глядя бурусу прямо в глаза. — И продвигаться вперед, пока мы их не найдем. Я пойду первым.

— Ого! — покачал головой бурус, все так же насмешливо поглядывая на Ту. — Ну что ж, посмотрим.

Обезьянолюди вновь принялись усердно копать землю, довольно споро разрушая земляную преграду, — их мощные длинные руки так и мелькали перед глазами валузийца, словно лопасти весел, уверенно врезающиеся в пучину вод. Они работали так довольно долго, но по-прежнему никакого потайного хода так и не появлялось.

С лица буруса сошло, наконец, насмешливое выражение. Нахмурившись, он окинул советника с головы до ног взглядом, который мало кому мог бы понравиться. Но Ту этот взгляд выдержал с достоинством.

— Я ничего не выдумал, — угрюмо заявил советник, не дожидаясь очередных оскорблений. — Все было именно так, как я рассказал. Но объяснить, почему странный проход исчез, я не могу. Значит, они просто засыпали его за собой.

Бурус молчал, поигрывая желваками и не сводя недоверчивого взора со старика. Затем он взглянул в сторону ретиво копошившихся обезьянолюдей и, вздохнув, задумчиво потер ладонью переносицу.

— Значит, им был нужен только твой друг Брул, — наконец пробормотал он. — И мой брат Бур-Килир. А мы им, выходит, ни к чему. Ну что ж, дальше, по-видимому, копать бесполезно. Сейчас мы поднимемся наверх и попробуем подобраться к ним с другой стороны. Ты пойдешь с нами, старик.

Чувствуя, как к горлу подступает комок, Ту лишь молча кивнул, теперь уже целиком доверяясь судьбе.

Дарг шел со своими солдатами по длинному темному туннелю, и в голове его лихорадочно стучала только одна мысль — надо дождаться подходящего момента и броситься на ближайшего хвостатого. Солдаты тут же последуют его примеру, и хотя вряд ли они смогут отсюда выбраться, все же пусть лучше погибнут, как герои, чем будут медленно умирать в рабстве.

Дарг скосил глаза на идущего рядом с ним обезьяночеловека и тут же наткнулся на его колючий подозрительный взгляд. Да, мохнатые противники, очевидно, постоянно ожидали подвоха со стороны пленников и поэтому все время были начеку. Что же придумать? Нарочно споткнуться и в суматохе успеть прикончить хотя бы одного врага? Или вдруг упасть на землю, а потом… Но что потом, молодой командир пиктов не знал. Силы были явно слишком неравны.

Туннель опускался все ниже и ниже, становилось нестерпимо душно, и в то же время ужасная сырость пронизывала Дарга до мозга костей. Куда же эти твари их ведут? Они собираются сделать пиктов своими рабами… Ну этого, конечно, хвостатые не дождутся! Воин стиснул зубы и бросил осторожный взгляд на идущего чуть позади него солдата — на лице того была написана ненависть и решимость сражаться с врагом до конца.

Другого Дарг, собственно, и не ожидал. Он хорошо знал своих ребят. Ну что ж, значит, они еще поборются!

Пиктов привели в большой темный отсек и начали по одному запускать внутрь. «Вон он, подходящий момент!» — мелькнуло в голове у Дарга. Другой возможности уже не будет — их здесь закроют и будут морить голодом, дожидаясь, пока измученные пленники не начнут просить врагов о милости. Командир пиктов внезапно остановился и, схватившись рукой за сердце, с глухим стоном повалился на землю. Изображая не то сердечный приступ, не то нервный припадок, Дарг закатил глаза и начал корчиться на земле, судорожно дергаясь и хрипя. Двое обезьянолюдей с недовольным ворчанием принялись поднимать его, но пикт отчаянно сопротивлялся, извиваясь и кусая их за руки. Еще несколько хвостатых стражей метнулось к нему, Дарга подняли, но он тут же упал, увлекая за собой косматых. Он хотел отвлечь на себя как можно большее число врагов, чтобы дать возможность своим солдатам напасть на них сзади, но в то же время понимал, что долго так не может продолжаться, — обезьянолюди, потеряв терпение или заподозрив уловку, просто-напросто придушат его.

«Ну же, давайте! — мысленно крикнул он своим воинам, и те, словно услышав его беззвучный призыв, разом бросились на обезьянолюдей. — Бейте их, душите, рвите на куски! Живыми нам все равно не уйти, но хотя бы напоследок мы им покажем, кто такие пикты!»

В темном отсеке и прилегавшем к нему туннеле завязалась яростная схватка. Солдаты, зная, что, кроме жизни, им все равно терять нечего, дрались с таким ожесточением, что обезьянолюди в первый момент растерялись и начали отступать. Это продолжалось недолго — придя в себя, хвостатые злобно зарычали и с остервенением набросились на людей, — однако пикты все же сумели продвинуться из отсека и вырваться в главный туннель, от которого отходило несколько боковых. Здесь у пиктов появилась возможность рассеяться и не дать мохнатым противникам вновь согнать их вместе. В узких отверстиях боковых туннелей двоим было не разойтись, и пикты, первыми попавшие в них, могли продвинуться далеко в разные стороны. Тем же, кто прикрывал отход, пришлось туго. Дарг, оказавшийся в самой гуще схватки, с горечью видел, как несколько его лучших воинов упали на землю, не подавая признаков жизни.

Однако хвостатым тоже досталось. Ярость, помноженная на отчаяние, придала пиктам такие невиданные силы, что пятеро обезьянолюдей, навсегда успокоившись, валялись на земляном полу, а прямо по их телам в смертельной схватке топтались сражающиеся. Двоих хвостатых уложил лично Дарг. Пиктов обезоружили сразу же, как только они попали в ловушку, но обезьянолюди почему-то не догадались получше обыскать пленников, и у молодого командира остались два спрятанных за пазухой небольших, но острых кинжала, которые он и держал теперь в руках.