— Сейчас слишком поздно. Власти, как правило, недоброжелательно относятся к тому, что их беспокоят среди ночи. Кроме того, ты же получила назад свои вещи? — Остановившись, он нетерпеливо взглянул на неё. — Так ты идёшь или нет?

— Разумеется, я не могу идти к вам. Это неприлично.

Молодой мужчина остановился и оглядел её с головы до ног. На лице его возникла кривая усмешка.

— Глупышка. А куда ещё ты можешь пойти, одетая едва ли не в один лишь мой редингот?

Огромная слеза скатилась по тонкому носику юной леди.

— Ох, да пропади всё пропадом, — пробормотал он.

Вторая слеза скользнула по щеке.

Он издал тяжёлый вздох. Затем шагнул к ней и, взвалив девушку себе на плечо, продолжил путь.

— Вот ты и на месте, — объявил он, усадив её в кресло. — В целости и сохранности.

— Да, — чуточку запыхавшись, отозвалась Кэтрин.

Она огляделась вокруг. Комната была грязной, грязнее той, из которой она недавно спаслась, и гораздо более захламлённой. А её спаситель, разыскивая спиртное, ещё больше усугубил беспорядок. Поиски его, очевидно, были невозможны без изрядной беготни, выбрасывания в дверь ни в чём не повинных предметов, а также открывания и захлапывания чего-то, по звуку напоминающего дюжину комодов и шкафов.

Наконец он обнаружил разыскиваемую бутылку. С ещё большими треском, грохотом и проклятиями ему всё же удалось её откупорить, да к тому же разбить всего лишь один стакан, прежде чем покончить со сложным делом наливания вина. Наполнив второй не слишком чистый бокал для Кэтрин, он присел у противоположного края загромождённого стола и продолжил пристально разглядывать её, потягивая свою порцию.

— Ещё недавно вы казались совсем трезвым, — в конечном счёте удалось вымолвить Кэтрин. — Мне бы хотелось, чтобы вы постарались таковым и оставаться, потому как я нуждаюсь в вашей помощи.

— Пришлось протрезветь. Дело есть дело. Нелегко, знаешь ли, спорить с кем-то, кто выглядит, как дюжина старых проституток сразу. Эти отвратительные чёрные штуки у неё на голове… будь я проклят, если не думал, что меня стошнит прямо на месте.

— И это, я надеюсь, должно было убедить вас, что вы уже употребили более чем достаточное количество спиртных напитков, — неодобрительно отрезала Кэтрин.

Проговорив это, она моргнула, приготовившись к залпу метательных снарядов. Такового не последовало. Лишь только синие глаза расширились в недоумении.

— Как вы сварливы, мисс… мисс… ба! провалиться мне на этом месте, если нас хотя бы представили.

Вскочив на ноги, он отвесил ей глубокий поклон, из-за чего едва не рухнул на пол вместе со столом. Но в самое последнее мгновение ему всё же удалости обрести равновесие.

— Чёртов пол не стоит на месте, — пробормотал он. — Так на чём я остановился? Ах да. Знакомство. Макс, знаете ли. Макс Демоуэри к вашим услугам. — На этот раз его поклон удался более изящным. — А вы, мэм?

— Кэтрин. Пе… Петтигрю, — запнувшись, выговорила она.

— Кэтрин, — повторил он. — Кэт. Замечательно. Ты напоминаешь мне кошечку, принадлежавшую моей сестре… по крайней мере, когда та была котёнком. Пушистый клубок с большими глазами. Только у того маленького зверька глаза были зелёными, а твои… — Он наклонился вперёд, пристально всматриваясь в её лицо, отчего сердечко Кэтрин бешено заколотилось. — Ореховые! — торжествующие воскликнул он. — Странный цвет, но это не важно. Пора нам отправляться в кровать.

— В… в кровать? — еле слышно отозвалась она.

— Д-да, — передразнил он. — Там удобнее, знаешь ли.

Кэтрин вновь огляделась вокруг. Насколько она могла заметить, сие запущенное жилище состояло из двух комнат.

В этой никакой кровати не было. Лицо её залилось румянцем.

— Ну, в таком случае, спокойной ночи, — вежливо попрощалась она.

Мистер Демоуэри немного поразмыслил над её словами.

— Я пьян, дорогуша, потому, может, не совсем правильно расслышал… но прозвучало это как-то недобро, словно я только что получил отставку.

— Вы выразили намерение удалиться.

— А вы не собираетесь «удалиться» вместе со мной?

— Боже правый! Я бы на это не надеялась. Если уж на то пошло, то мне вообще не следует здесь находиться. Это совершенно неприлично.

— Сладкая, я никак не могу решить, — медленно начал он, взвесив в уме данное замечание, — то ли ты ненормальная, то ли до жути неблагодарная. Разве я только что не уплатил за тебя пятьдесят фунтов?

Девушка вспыхнула, на сей раз в негодовании:

— Вы избавили меня от участи, которая считается хуже смерти. Потому что я попросила вас об этом. Но, полагаю, совершенно нелогично утверждать, будто я должна выражать свою благодарность, делая в точности то, чего более всего желала избежать.