Затем он подвел Ингмара и его спутников к столу, от которого просто-таки прогнал нескольких крестьянок, подошел к буфету и достал хлеб, масло и пиво.

— Я никогда не угощаю своих гостей, — сказал он. — Хватит с них музыки и танцев, но Ингмар Ингмарсон должен съесть кусок хлеба под моей кровлей.

Пока молодежь закусывала, он пододвинул низенький трехногий стул, сел напротив Ингмара и пристально уставился на него.

— Так ты хочешь стать учителем? — спросил он.

Некоторое время Ингмар сидел, закрыв глаза; углы его рта вздрагивали, словно он хотел рассмеяться, но ответил он очень грустно:

— Ведь дома я никому не нужен.

— Так значит, дома ты не нужен? — повторил старик. — А почему ты в этом так уверен? Элиас был еще жив два года тому назад, кто знает, как долго проживет Хальвор?

— Хальвор здоровый, сильный человек, — отвечал Ингмар.

— Но ведь ты знаешь, что Хальвор передаст тебе имение, как только ты сможешь выкупить его.

— Он не сошел с ума и не отдаст Ингмарсгорд, раз уж усадьба попала к нему в руки.

Во время этого разговора Ингмар схватился за край грубого елового стола. Вдруг что-то треснуло — Ингмар отломил кусок доски от столешницы.

Ингмар-сильный поднял руку и сказал:

— Он никогда не вернет тебе именье, если ты станешь учителем.

— Ты так думаешь?

— Думаешь, думаешь! — передразнил его старик. — Все знают, как тебя воспитали. Ходил ли ты когда-нибудь за плугом?

— Нет, — отвечал Ингмар.

— Умеешь ли ты жечь уголь, приходилось тебе срубать столетние ели?

Ингмар продолжал сидеть спокойно, только пальцы его с треском отламывали один кусок доски за другим.

Старик внимательно поглядел на него и вдруг замолчал.

— Эге! — сказал он, взглянув на обломанную доску стола. — Мне, пожалуй, еще придется взять тебя в свои руки. — Он поднял отломанные куски и приложил их к прежнему месту. — Вот молодец! Ты можешь показывать себя за деньги на ярмарках! Ах, шельмец! — Он похлопал Ингмара по плечу. — Да, ты действительно создан быть учителем!

И в одно мгновенье он снова вскочил на очаг и начал играть. Теперь его музыка звучала совершенно иначе. Он отбивал такт ногой и играл в бешеном темпе.

— Это полька Ингмара-младшего! — крикнул он. — Эй, эй! Танцуйте все в честь Ингмара-младшего!

Гертруда и Гунхильда были красивые девушки, и у них не было недостатка в кавалерах. Ингмар танцевал мало, он почти все время беседовал с пожилыми крестьянами, сидя в углу комнаты. В перерыве между танцами вокруг Ингмара собралась толпа, как будто всем доставляло радость снова видеть его.

Гертруде показалось, что Ингмар о ней совсем позабыл, и ей стало очень тоскливо.

«Теперь он понимает, что он сын Ингмара-старшего, а я всего только Гертруда, дочь учителя», — подумала она и сама удивилась, что эта мысль так огорчает ее.

Во время перерыва между танцами молодежь выходила на воздух, хотя весенняя ночь была холодная и легко можно было простудиться.

На дворе было темно, хоть глаз выколи, и так как никому не хотелось пускаться в путь в такую темень, то все говорили:

— Побудем здесь еще немножко, скоро взойдет луна, и будет светло.

Ингмар стоял с Гертрудой в дверях, когда к нему подошел хозяин.

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать, — сказал он.

Он взял Ингмара за руку и провел его через кустарник позади дома.

— Встань-ка, да погляди вниз, — сказал он.

Ингмар посмотрел в ущелье, на дне которого что-то неясно белело.

— Это, должно быть, Лангфорс, — сказал он.

— Разумеется, это Лангфорс, — сказал Ингмар-сильный, — Ну? Как ты думаешь, зачем нужен этот водопад?

— Здесь можно поставить лесопильню или мельницу, — сказал Ингмар.

Старик, смеясь, похлопал Ингмара по плечу и подтащил его к краю, словно желая сбросить его вниз.

— А кто же, интересно, должен поставить здесь лесопильню? Кто должен нажиться и выкупить Ингмарсгорд?

— Да-да, я и сам думаю об этом, — сказал Ингмар.

Тогда Ингмар-сильный начал развивать придуманный им план. Ингмар должен убедить Тимса Хальвора построить на водопаде лесопильню и тогда сдать ее в аренду Ингмару. Уже много лет старик обдумывал, как бы помочь сыну Ингмара-старшего вернуть себе богатство.