Он осторожно выглянул из–за радиатора и, всмотревшись в полумрак, увидел вооруженную группу людей в меховых шапках. Он бросился к капитану Малкину, разбудил его:

— Товарищ капитан, там какие–то вооруженные люди, видимо, партизаны…

Капитан вскочил, быстро надел шинель и подпоясался.

— Если это партизаны, то нам их нечего бояться.

— Они идут сюда!

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появились два молодых парня в пальто нараспашку.

— Всем выйти! Всем! — выкрикнули они, держа винтовку наизготовку. — Всем выйти!

— Спокойно! Зачем кричать? — проговорил Малкин, медленно надевая шапку.

Выйдя на улицу, капитан увидел большую группу людей, одетых в гражданское, вооруженных винтовками и автоматами.

Увидев капитана, все сразу смолкли.

— Интересно, кто вы такие?! — неожиданно выкрикнул кто–то из задних рядов. — И погончики на плечи нацепили!

Толпа загудела.

— А вы кто такие? — спокойно, но достаточно громко, чтобы его могли слышать все, спросил собравшихся капитан Малкин.

— Мы партизаны и боремся против бандитов, — ответил капитану бородатый мужчина. — А вот вы кто такие, что–то не поймем… погоны носите, и немцы с вами вместе…

— Что вы за люди?! — выкрикнул кто–то из задних рядов, а тот, что стоял рядом с капитаном, направил ему в грудь штык.

Капитан еле сдерживался, чтобы не схватиться за пистолет.

— Вам давно пора бы знать, что в Советской Армии введены новые знаки различия, а офицеры теперь носят погоны, — проговорил он спокойно и, отодвинув пальцем штык от своей груди, бросил: — Уберите эту игрушку!

— Ясно, новую форму мы уже видали! Но почему вместе с вами находятся гитлеровцы?

— Да, это немцы, но ни в коем случае не гитлеровцы. Они нам помогают, понятно? Они переправляются через линию фронта по заданию штаба, чтобы выполнять в тылу врага наши специальные задания. Это вам тоже ясно?

— Выходит, они диверсанты? — спросил молодой парень со штыком.

Малкин коротко рассказал партизанам, которые сразу же прониклись к нему симпатией, о задачах немецких антифашистов.

— Ну, теперь все ясно, а то мы никак не могли понять, что вы за люди.

— У нас тоже есть один немец, он доктор!

— А ну–ка позовите нашего Герберта!.. Пусть придет сюда!

Партизаны окружили капитана Малкина и всю его группу. Начался громкий непринужденный разговор, сопровождаемый дружескими похлопываниями по плечу. По кругу пошла пачка папирос.

Виктор только сейчас понял, что жизнь и немцев и его собственная была в опасности. Стоило капитану Малкину повести себя немного иначе, как он сразу же мог вызвать подозрения партизан, а тогда все пропало бы.

Виктор подошел к Малкину, которому партизаны рассказывали, как несколько дней назад уничтожили две небольшие банды.

— Опасно было то, что эти люди выдавали себя за партизан, на самом же деле они просто бандиты… — Обернувшись в сторону подошедшего мужчины, он воскликнул: — А вот доктор! Герберт, иди сюда!

Подошедший мужчина был еще молод, бородат. На нем были синие офицерские брюки с красным кантом, сапоги и гимнастерка, а на голове — фуражка немецкого лесника. Увидев советского капитана, он, щелкнув каблуками, отдал честь и представился:

— Младший врач Герберт Буше…

Окинув взглядом странное одеяние врача, Малкин улыбнулся. Однако поговорить с ним капитану не удалось. Близился рассвет, и командир партизанского отряда посоветовал Малкину начать действовать. Партизаны хорошо знали этот лес и предложили показать хорошее место для установки МГУ.

Когда капитан садился в свою машину, к нему, запыхавшись, подбежал Герберт Буше и попросил:

— Товарищ капитан, возьмите меня с собой!.. Я вам там пригожусь!.. Очень вас прошу!

— Но вы же врач… — с удивлением произнес капитан. — Вы гораздо нужнее партизанам!..

— Больше я уже не нужен, — перебил его Буше, — теперь в отряде есть советские врачи!

— А что скажут на это сами партизаны?

Стоявший рядом с капитаном бородач — командир партизанского отряда сказал, что они не будут возражать, если их Герберт примкнет к движению «Свободная Германия».

Малкин немного помедлил, а затем сказал:

— Взять вас в группу антифашистов, которая действует в полосе наступления нашей дивизии, я могу, но вот вопрос о включении вас в движение могут решать только немецкие товарищи, вы понимаете?