– Но Его Величество не мужик, - в изрядном недоумении ответствовал Кави, - Его Величество есть прямой потомок благороднейшего из благороднейших родов Варты - династии Адинамов, каковая династия берёт свой исток...

– Дурта где?
– сказал Немец, бесстыдно пренебрегая историческим уроком.

Что поделать? сударь капитан с очевидностию вкладывал в понятие "мужик" совсем иной, - хотя и явно одобрительный, - смысл.

Кави вздохнул, наново дивясь различиям в понимании просвещённости. Сам он провёл мало не треть жизни, постигая в свитках даже и само искусство велеречивых изъяснений, - существовал ли иной путь для безродного лесного эльфа?..
– и в меру сил неукоснительно старался соблюдать правила "высокого стиля". Сударь капитан, в свою очередь, неизменно демонстрировал глубокий ум, ясную и чёткую речь, прямоту суждений... но столь внезапно выбранить Его Величество "мужиком"...

Предположить, будто собственное происхождение сударя капитана в такой мере высоко, что с высоты сей становится несущественным различие в благородстве меж монархом и землепашцем - нет, это было бы уж слишком.

Пагди... Пагди, однако, продемонстрировал полное сродство с Немцем, куда более полное, чем даже и с наследником.

– Дурта пребывает в своей мастерской, - сказал Кави, отказываясь далее предаваться столь непростым размышлениям, но находя опору в более земных заботах, - учит меня читать.

Немец оторвался от чашаки с водою. Тонкий аромат дорогой перчёной мадьи вполне объяснял жадность, с которой сударь капитан запивал последствия ночного совета. Впрочем, Адинам Добрый был весьма умерен в употреблении хмельного - но обойтись без ритуальной приветственной братины сам Император никак не мог, а приправа из крми способна иссушить и более привычное к ней горло; иссушить, к счастию, лишь горло, но не разум.

– Ему что, заняться нечем?
– поморщился сударь капитан.
– А кстати...

Вытирая губы, он присел на чурбан с другой стороны верстака. Запустил руку в мешок, достал небольшую деревянную пластину... о нет, это была - "книга".

Кави уже знал, что именно в таких книгах, собранных из сшитых либо склеенных прямоугольных листов, хранили свои свитки люди Земли. Понять смысл подобного обустройства эльф не мог - очевидно ведь, что куда удобнее поставить обычный свиток на препсу и читать, медленно перематывая с нижнего стержня на верхний. Так и строка схватывается единым взглядом, да и сложнее потерять оставленное место в свитке, ежели возникает вдруг надобность оторваться от чтения.

Спросив взглядом разрешения, Кави, преодолевая непривычку, откинул верхний толстый лист и с любопытством вперил взгляд в крупные чёрные знаки.

– Дальше листай, - ободрил его сударь капитан.

Эльф перекинул несколько рыхлых сероватых страниц. Знаки сделались мельче, но ничуть не более понятны.

– Увы, - сказал Кави, отстраняясь от книги, - этот язык мне не знаком.

– Вот и я ваши свитки читать не могу. А язык-то - понимаю и даже говорю. Много говорю и, похоже, слишком убедительно.

– Рискну предположить, что знание вагну передано Вам при переносе, сударь капитан. Согласно сведениям, изложенным в работах Манаса Горы, Пагди...

– Да это-то понятно, сказал Немец, снова потирая шею, - тут другое...

– Рискну предположить, - рискнул предположить Кави, - что поиск взаимопонимания с Его Величеством потребовал от Вас известной меры вескости, не так ли, сударь капитан?

Немец как-то исподлобья взглянул на эльфа, но тут же отвёл глаза.

– Читать, значит, учится, - протянул он задумчиво, явно избегая скользкой темы.

– Ровно так же некогда Дурта учил читать и меня самого, - с тёплой ностальгией сказал Кави.
– В его скромной хижине скрывался я после бегства из Нагары, после того, как прятаться в гробницах стало уже невозможно. В это время Варта праздновала возвращение войска... а чуть позже начали проявляться и первые знаки пришествия Великой Чумы. Я безмерно тосковал по принцессе Севати, расстаться с которой вынудили меня...