— Ты не заболела? — встревожено спросила она через дверь. Мужчины ушли на рассвете, оставив женщин одних. Беата уже собиралась идти на дойку, когда ее скрутила волна тошноты такой силы, что прошло минут десять, прежде чем она, позеленевшая и измученная, вошла в кухню.

— Простите. Я, должно быть, чем-то отравилась. Антуан вчера накормил меня ежевикой, и я сразу почувствовала дурноту, — пробормотала Беата, с трудом садясь на табурет. Очевидно, она еще не совсем пришла в себя. — Я не хотела обижать его, поэтому промолчала.

— А ты уверена, что это ежевика? — добродушно спросила Мария, совершенно не удивленная состоянием Беаты. Мало того, в ней вспыхнула слабая надежда.

— А что же еще?

Мария задала Беате несколько вопросов и, получив ответы, рассмеялась над ее наивностью.

— Если я не ошибаюсь, дорогая, ты беременна.

— Правда? — ахнула Беата, что снова заставило Марию улыбнуться.

— Чистая правда. Советую подождать, пока не будешь твердо уверена. Ну а потом можешь во всем признаваться мужу.

Беата согласилась с Марией. Нет смысла зря волновать Антуана, пробуждая неоправданные надежды. Мария объяснила, что мужчины в этом отношении — народ странный. Лучше все объяснить, когда не останется сомнений.

— А сколько придется ждать? Когда я буду знать точно?

— Через неделю-другую, если ничего не случится и ты по-прежнему будешь себя неважно чувствовать. Сама поймешь, — добавила Мария. Беата, счастливо улыбаясь, отправилась доить коров, но к вечеру она так устала, что, вернувшись домой, проспала два часа до ужина.

— Беата здорова? — двумя днями позже обеспокоенно спросил Антуан Марию. Его обычно столь энергичная жена, казалось, могла спать весь день. Может, это потому, что они ночами напролет ласкают друг друга, но в нем горело почти безумное желание. Лежа рядом с ней, Антуан просто не мог удержаться от соблазна.

— Все в порядке. Видимо, она долго была на солнце. Я попросила ее собрать фрукты, — тихо сказала Мария, стараясь скрыть от него истинную причину состояния молодой женщины.

Через две недели Беата была уже совершенно уверена в своей беременности: дурнота и головокружения продолжались, и даже на этом сроке она не могла застегнуть пояс на юбке. И ее постоянно тошнило. Как-то в воскресенье, возвращаясь вместе с Антуаном из церкви, Беата таинственно улыбнулась, и он насторожился, гадая, о чем она думает. Жизнь рядом с ней была полна восхитительных тайн.

— Ты выглядишь как женщина, у которой есть тайна, — заметил Антуан, с гордостью глядя на жену. Какое счастье, что они нашли друг друга! Какая радость — планировать совместное будущее!

— Я разделю эту тайну с тобой, — тихо пообещала Беата, беря его под руку.

В это воскресенье они решили пойти в церковь пешком, так как погода для конца августа стояла прекрасная. Насколько могла определить Мария, Беата была беременна уже два месяца. По подсчетам Беаты, она забеременела в брачную ночь, а Антуан до сих пор ни о чем не подозревал.

— У нас будет ребенок, — призналась она, глядя на него восхищенно сверкающими глазами. Антуан от неожиданности замер.

— Ты не шутишь? Как это случилось? — изумленно выпалил он. Беата только головой покачала.

— Объясню, когда вернемся домой. А может, просто показать тебе, чтобы напомнить? — поддела она, и Антуан рассмеялся, чувствуя себя полным дураком.

— Я не это хотел сказать, хотя буду счастлив получить такое напоминание, мадам де Валлеран. — Антуан любил повторять ее новое имя, по его мнению, очень ей шедшее. — Я имел в виду, когда это случилось, откуда ты знаешь, уверена ли и когда малыш появится на свет. — И, внезапно встревожившись, добавил: — А тебе не вредно так много ходить?

— Хочешь отнести меня домой на руках? — мило осведомилась Беата, рассмеявшись. — Все хорошо. Правда, меня постоянно тошнит, но Мария утверждает, что это нормально. Помню, я слышала, что некоторые знакомые мне женщины очень болели первые месяцы и даже не вставали с постели.

Сама же Беата жила на свежем воздухе, вела спокойную жизнь и поэтому была уверена, что дурнота скоро пройдет. Она уже чувствовала себя лучше. Первые недели были поистине ужасны, но теперь она была так взволнована самой мыслью о своем новом состоянии, что старалась игнорировать недомогание.

— Думаю, это произошло в нашу первую брачную ночь, и, значит, наш прелестный малыш появится на свет в начале апреля, а возможно, и к Пасхе.

Она по привычке едва не сказала «к еврейской пасхе», но вовремя спохватилась. Согласно католической вере, это было время возрождения и обновления, что казалось Беате поистине прекрасным. Кроме того, лучше, чтобы первые месяцы жизни ребенка пришлись на лето, чем на холодный сезон. Не придется кутать малыша и постоянно держать в доме.

Антуан был на седьмом небе от счастья. Он немедленно заставил Беату замедлить шаг и не торопиться. Если бы она позволила, он действительно отнес бы ее в дом на руках. Беата чувствовала, как взволнован муж. Он даже готов был отказаться от занятий любовью, заявив, что боится ей повредить. Но Беата успокоила мужа, убедив его, что с ней все в порядке и они могут продолжать обычную жизнь.