– Андрэ.

– Да, милая.

– Я хотела тебе сказать…

– Хотела – так говори, чего это ты загадки загадываешь.

– Ну, у нас скоро будет ребенок, – бросив на мужа полный каких-то надежд взгляд, произнесла она.

– Та-ак. Значит, мало мне на голову крестьян, которые так и норовят разорить меня – считай, каждая в положении, – и ты туда же. На два золотых позарилась? Элли, а может, и ты в положении?

При этих словах Анна бросила на мужа возмущенный взгляд, открывая и закрывая рот, словно рыба, вытащенная из воды. Элли же, напротив, прыснув в кулачок и едва не согнувшись в три погибели, метнулась в соседнюю комнату. Андрей же, смотревший на жену с нескрываемым возмущением, наконец не выдержал и, также рассмеявшись в голос, вскочил со скамьи и, подхватив жену, закружил ее на руках, не прекращая смеяться.

– Анна, глупенькая, я ведь шучу. Это же прекрасно. Вот только прошу, давай девочку.

– А вот рожу тебе еще одного сорванца, чтобы ты так себя больше не вел. И вообще не дождешься дочери, если не перестанешь так шутить.

– Все, сдаюсь. Каюсь. Вот только голову не руби: она тебе еще может пригодиться.

– Ну, если только еще пригодится… Поставь меня на пол – и садись есть.

– Ага. – Он выполнил ее просьбу и уселся обедать, вдруг обнаружив, что сильно проголодался. – А какой срок? – с уже набитым ртом поинтересовался он.

– Повитуха говорит, что уже три месяца.

– Как так? – опешил он. – Все вроде было в норме, – пожав плечами, проговорил Андрей, имея в виду… Ну понятно, что именно имея в виду.

– А вот так. Бабка говорит, что такое случается иногда – не часто, но случается.

– А…

– Все нормально, Андрэ. Так бывает не часто, но вреда в том нет. Тем более что теперь все нормально.

– А. Ну да. Вам виднее.

Анна действительно была в курсе всего происходящего, так как не была сторонней наблюдательницей, а принимала активное участие в жизни поселка. Поведала она и о том, что падре вновь оседлал своего конька и требовал поставить хотя бы часовню. К нему все время тянулись пары для освящения брака, но он пока отказывал им, так как просил потерпеть до того, как появится храм Господен. Назревали проблемы и с крещением младенцев, а вот это было уже серьезнее. Здесь к вере отношение было не в пример более серьезным, чем в оставленном им мире, – эдак можно было заполучить и бунт. Конечно, падре мог и освятить брак, и провести крещение без церкви, но вот иногда на него находило, и он становился весьма упрям. Придется раскошелиться и все же поставить церковь. Ну а вместе с тем готовить и обещанные золотые молодоженам.

Встретив Марана, он тут же отдал распоряжение, чтобы тот изыскал возможность и занялся строительством церкви. Тот воспринял это нормально, но, будучи человеком далеко не глупым, понимая, в каком положении сейчас находится его сюзерен, предложил обойтись небольшой часовенкой – оно выйдет и быстро, и куда дешевле полноценной церкви. Но Андрей не повелся на такое предложение: экономия незначительная, сроки не столь уж сильно разнятся, зато, поставив полноценную церковь, им уже ничего не придется переделывать, так что в итоге выйдет еще и дешевле. Поэтому он велел ставить церковь – такую же, как в оставленном ими Новаке.

Падре встретил Андрей выставленными вперед руками, в останавливающем жесте, чем заставил того замереть с открытым ртом, с готовыми сорваться с его языка, но так и оставшимися не высказанными словами.

– Все понял, падре. Смиренно прошу прощения. Уже завтра начнутся работы на строительстве церкви. Место, я надеюсь, вы сами определите.

– А чего его определять? – так и не высказав своих возмущений, по-деловому ответил падре Патрик. – Место уже давно определено, так и село планируется. Решили все сделать так, как было в том Новаке.

– Вот и славно. Но я хотел поговорить с вами о другом. Ну, вернее, тема-то та же, но разговор иной.

– Ты хочешь поставить церкви и в других поселках, сын мой? Похвально. Я немедленно начну подыскивать для них священников.

– Не совсем так, падре. Боюсь, что церковь пока будет только одна, и прихожанам придется ездить в Новак.

– Жаль. Я, конечно, понимаю, что у тебя большие трудности с деньгами, я ведь могу сложить два и два, но крестьяне могли бы поставить их на свои пожертвования – их и уговаривать-то не нужно, просто сказать.

– И поведать всем, что у меня сложности с деньгами. А много ли тогда людей захотят сюда переселиться?

– Но, как мне кажется, ты уже взвалил на себя неподъемную ношу.

– Придется взвалить еще. Вы-то понимаете, что времени у нас совсем мало.

– Но тогда зачем ты затеял все это? Гораздо дешевле было бы просто вложить деньги в создание дружины. Да и дружину собрать куда большую.

– Все так, падре. И даже скорее всего, я смог бы содержать ее пару лет. Да вот только мы не знаем, когда орки припожалуют сюда. Может, это случится на следующий год, может, через два, а может, и через пять. То ведомо только Господу, даже их император не может знать, когда это произойдет. А дружину нужно содержать, обслуживать. Если не иметь развитого и, самое главное, богатого хозяйства, то это невозможно. Вот так вот и получается: чтобы быть сильным, нужно еще быть и богатым. Один мудрец сказал, что для ведения войны нужны три вещи: «Деньги, деньги и еще раз деньги».

– А вера?

– Не сочтите меня безбожником, падре, но вера стоит только на четвертом месте. Вера – она хороша, но она не накормит воина, не вооружит его, не обучит воинскому искусству. Конечно, вера повысит боевой дух, но на одном только духе далеко не уйдешь.

– Так о чем все же ты хотел поговорить со мной?

– Дело в том, что нам не победить, если мы будем рассчитывать только на военную силу. Вы все верно сказали, вера имеет большое значение, а поэтому делать ставку только на армию глупо. Нужно донести до людей то, что знаем мы, нужно начинать бороться за души людей, начинать сеять в их душах семена правды, а не того, чем их пытаются пичкать служители Церкви.