Лицо посетителя по-прежнему оставалось совершенно непроницаемым. Форестону понадобилось собрать всю свою волю, чтобы не схватить его за лацканы дорогого пиджака и не начать трясти как тряпичную куклу.

Негр секунду о чем-то думал, а затем, открыв дверцу, забрался на водительское сиденье. Теперь Джорджу пришлось согнуться, и от этого он разозлился еще больше.

— Удобно, правда?

Посетитель смотрел прямо перед собой. Глаза его оставались пустыми и безжизненными, будто у спящей рыбины. Крепкие кулаки легли на рулевое колесо, ноги нащупали педали. Движение это выглядело автоматическим, и Джордж подумал о том, что, скорее всего, парень смыслит в машинах не хуже его самого, а уж себя-то он считал знатоком во всем, что касалось автомобилей.

Широкая, плотно облегаемая пиджаком спина свободно откинулась на обтянутую кожзаменителем удобную спинку водительского кресла.

— Я знаю, о чем вы думаете! — сообщил негру Форестон. — Да, конечно, вы правы. Здесь нет кожи. Кожаной обивки. Но, подумайте сами, зачем машине кожа? Во-первых, это дорого. Во-вторых, кожа греется. В-третьих, она скрипит. Вы знаете что-нибудь более неприятное, чем скрипящая кожа? Уверен, что нет.

Джордж чертыхнулся про себя. Из-за неудобной позы у него еще сильнее разболелась голова. Клиент не проявлял к машине никакого интереса. Все доводы агента разбивались о его непроницаемость, подобно тому как волны разбиваются о волнорез. Сквозь широкую витрину негр рассматривал улицу, будто изучая обстановку. Джордж даже быстро посмотрел в ту же сторону, надеясь понять, что так заинтересовало странного посетителя.

Улица была такой же, как обычно. Прохожие спокойно шли мимо витрины. Некоторые из них бросали короткие взгляды на сверкающие хромом машины за стеклом и тут же торопились дальше по своим делам.

Джордж вздохнул и снова растянул губы в приветливой улыбке.

— Зато сколько здесь свободного места, вы только посмотрите! Вы видели еще какую-нибудь машину, в которой было бы столько же свободного места, как в «кадиллаке»? Если да, то назовите ее, я буду вам чрезвычайно признателен!

Ответом ему послужило все то же бесстрастное молчание. Негр спокойно снял руку с баранки и повернул ключ зажигания. Двигатель мгновенно заработал. Это, действительно, была отличная машина. Клиент еле заметно кивнул головой.

Это приободрило Джорджа, и теперь — первый раз за час! — он улыбнулся вполне искренне, довольный произведенным эффектом. Этот, вроде бы ничего не значащий, кивок послужил Форестону сигналом к новой словесной атаке.

Он засмеялся и чуть слышно хлопнул в ладоши.

— Давайте, давайте заводите! — Джордж внимательно следил за клиентом. По едва заметному повороту головы агент понял: негр прислушивается к двигателю, и еще раз убедился, что перед ним человек, отлично разбирающийся в машинах. — Послушайте, какой мотор, а? Чувствуете силу, мощь?

Ленивым расслабленным движением негр повернулся к Джорджу и бесстрастно спросил:

— Знаете, что мне нравится больше всего?

— Что же?

Форестон приготовился выслушать длинный монолог о достоинствах данной модели и поддакнуть в тон клиенту, заранее соглашаясь со всем, что сейчас скажет негр, но ответ был короток и лаконичен.

— Цена!

Двигатель «кадиллака» взревел, и машина резко покатила назад. Форестон на секунду оторопел. Он видел безразличное лицо клиента за рулем. Сквозь лобовое стекло глаза негра казались еще более пустыми и равнодушными.

— Эй, постойте! — крикнул Джордж, выходя вперед таким образом, чтобы оказаться между автомобилем и витриной. — Вы не можете так уехать! Погодите!!!

Но «клиент» явно придерживался другой точки зрения. Машина рванулась вперед. Те несколько метров, что разделяли ее и человека, она сожрала за ничтожно малую долю секунды.

Форестон уже не сомневался относительно намерений человека. Тот не просто угонял машину. Он хотел убить его самого, Джорджа Форестона. Причем делал это аккуратно и умело.

Жертву спасла только отличная реакция. За мгновение до того как хромированный передок «кадиллака» подмял бы Джорджа, тот подпрыгнул и рухнул сверху на коричневый, блестящий полировкой капот.

Вцепившись побелевшими пальцами в тонкие, служащие единственной опорой дворники, Форестон всеми силами старался удержаться на покатой поверхности и не сорваться под колеса.

— Что ты делаешь, мать твою!!! — заорал он, ударяя ладонью по лобовому стеклу. — Что ты делаешь, ублюдок!!!!

«Киллер» даже не взглянул на предполагаемую жертву. «Кадиллак» врезался в широкую витрину, разнося ее на миллион переливающихся в солнечных лучах осколков. Несколько острых стеклянных шипов впились Джорджу в спину, а один ударил в предплечье, перерезав бицепс. Теперь у него оставалась только одна рука, для того чтобы удержаться на этом «взбесившемся» автомобиле.