Маша с трудом подняла голову и мутным взглядом оглядела дом.

— Голова болит, — пожаловалась она.

— Да у тебя температура! — воскликнул Мишка. — Ты чего, простудилась, что ли? Вот бестолковая… Ладно, сиди, я пойду у этой… Прасковьи аспирин попрошу.

— Аспирин? — не без иронии спросила Маша.

Потом вспомнила грязные тряпки вокруг роженицы и разрыдалась.

Потом Маша помнила, что травница поила ее настоем своих корешков, помнила, что просыпалась несколько раз, но не могла поднять голову от подушки. Подушка была жесткая, колючая и очень вкусно пахла сеном. И снился Маше чудесный вид: холм, поросший дубами, две речки, сливаясь у подножья холма, блестят на солнце. И казалось, что нужно понять что-то важное… «Вот вспомню, что это, и сразу все пойму!» — решила Маша и открыла глаза.

Голова не болела. Маша аккуратно села на лавке. Даже слабости почти не было. Она вышла во двор и остановилась, щурясь на солнце.

— Проснулась, — сказала Прасковья, — вот и ладно. Я ж говорила — не помрет. А я ж знаю, когда помрет, а когда нет. Я спрашивала у них (выразительный кивок вверх), мне сказали, отойдет через тыщу лет. А брат тебе не брат — мне так сказали. И не муж. Я б его приворожила, да вижу, что не люба ему. А насилу не люблю — неправильно это.

— А где он? — спросила Маша.

— Да пошел с мужиками. Мужики сказали: раз живет, пусть работает. У нас все работают. Странный он у тебя. Я думала, бесноватый, — не, не бесноватый. Только как безрукий. Видно, издалече вы пришли, у нас такие не выживают.

— Да уж… — хмыкнула Маша. — Мы тоже, похоже, не выживем.

Вечером появился Мишка. Руки содраны, весь в синяках. Сказал, что рубили деревья. Рассказал, что чудом не убило. Заснул, пока рассказывал.

Прасковья смотрела на него с сожалением:

— Такой красивый, но такой дохлый. Будешь любить — задушишь ненароком.

Среди ночи Машу поднял дикий шепот.

— Слышь, вставай! Надо линять отсюда! Пойдем на реку, а? Вещи свои заберем, искупаемся…

Маша тупо, как сова, хлопала на Мишку глазами.

— Зачем искупаемся? Холодно…

— Вот тупая! — Мишка с трудом сдержался, чтобы не повысить голос. — Если мы еще раз искупаемся, может, мы домой попадем! Как в том кино… не помню сейчас… Короче, пойдем, вставай, ну что ты разлеглась!

Маша поднялась, и ребята постарались тихонько улизнуть из избы.

— Я вчера с мужиками поговорить пытался, — шептал Миша. — Они ненормальные! У меня собака разговорчивее! А этот берет бревно и молча кидает! Я типа его ловить должен! Да я его не подниму в жизни! Чуть не убил, гад…

На берег пришли в кромешной темноте.

Вещей своих найти не смогли, но Мишка только прошипел: «Да и хрен с ними!», после чего бодро разделся и ломанулся в воду. Быстро выскочил, стуча зубами от холода.

Городовой не появился.

Тогда, честно повернувшись друг к другу спиной, ребята залезли в воду вместе.

— У меня точно воспаление легких будет, — простучала зубами Маша.

Городовой не появился и теперь. И спустя два часа Миша с Машей вернулись к домику травницы.

— Зря мы в реку полезли, — зло прошипел Мишка, укладываясь спать на лавке.

— Ты ж сам предложил! — возмутилась Маша.

— И что? А ты не могла подумать? Ты вообще сама что-нибудь придумать можешь? Валяешься тут, типа болеешь, а я работать должен!

Маша, решив не связываться, отвернулась к стене.

— Я понял, — сообщил Мишка через пару минут, — эта река с наркотиками. И все они тут такие… обдолбанные живут.

Маша не ответила. Сжавшись в комочек, она заснула.

На рассвете их разбудили голоса.

— Я не пойду с ними, — Мишка со стоном закатился под лавку. — Иди скажи им, что я заболел и умер.

— Раз в жизни тебя заставили что-то сделать, и ты тут же умер, — хмыкнула Маша. — Хлюпик, как и все…

Девочка вышла из избы и тут же попала под натиск Прасковьи.

— Что ж вы не сказали, что с Вещуном знаетесь, а? Мне ж можно было и сказать! Он за вами пришел.

Если б не глаза, Маша никогда бы не узнала в этом бородатом старичке статного Городового. У нее перехватило дыхание, и она кинулась ему в ноги.

— Встань, встань, девка, — грудным голосом пропел «вещун» и тут же зашипел Маше на ухо: — Я ж вам сказал на месте стоять, куда вас понесло? Если б сегодня утром не увидел примятую траву у реки, в жизни б вас не нашел! Делать мне больше нечего, только бегать искать вас!

— Прости, — выдохнула Маша.

— Зови парня своего его и пошли в лес! Поговорим спокойно.

Поговорить спокойно не вышло. Мишка постоянно хамил Городовому, а Маша хамила Мише. Городовой скоро вышел из себя и даже легонько стукнул слушателей по головам палкой, на которую опирался — сначала Мишку, потом Машу.