Когда мимо прошли, переговариваясь на своем мяукающем наречии солдаты, одетые в синие мундиры, Курт понял, что можно дышать, и угроза жизни миновала. Первым делом осторожно смотал тряпку с глаз. На его счастье, несмотря на адскую боль и резь, они остались целы. А через несколько дней все симптомы прошли, оставив лишь легкую красноту белков.

Потом пришлось зарыться в землю и ждать, когда чистильщики закончат проверку развалин базы. В развалинах гауптман провел двое суток, выбравшись наружу на третью ночь…

От когда-то большого городка-поселения не осталось практически ничего, кроме причала Небесной Нити, иссеченного осколками ракет и снарядов. Потом был долгий, по причине осторожности и необходимости прятаться от вражеских патрулей, путь к секретному бункеру, где хранился люгер. Но просто бежать на Тевтонию оказалось не в характере Вальдхайма.

Отдохнув, подлечившись от последствий отравления, тевтон решил разузнать как можно больше о чужаках, заодно нанеся им максимальный урон. И встал на путь войны. Каждый его выход не имел четкого графика. На операции и диверсии офицер выходил спонтанно. Зато тщательно следил за лагерем врага, за его действиями, словом, за всем, что только мог увидеть собственными глазами. Как они ходят, едят, чем развлекаются, как общаются. Заодно добывал образцы вооружения, уничтожал припасы противника при помощи мин, поджогов, взрывчатки ну и личного оружия. Благо, в его убежище был богатый запас всего необходимого для подобного рода деятельности.

Из всех тевтонов на Фобосе выжил он один. Как стало понятно, остальные форты были также уничтожены внезапными нападениями – либо разбомблены, или, что гораздо хуже – просто вытравлены. На месте же базы чужаки явно собирались устроить собственную, тем более что орбитальный лифт врагам достался, можно сказать, целехоньким…

Так и оказалось. После того как развалины были убраны, а все воронки засыпаны, остроухие приступили к строительству. С орбиты хлынули потоком различные материалы, оборудование, машины. И вновь Курт поражался увиденному: среди машин, гадать о назначении которых не приходилось, использовались и обычные, примитивные орудия труда вроде лопат, мотыг или ломов. Правда, последними в основном работали чернокожие шрехты Фобоса, которых ежедневно сгоняли отовсюду.

Колдуны заставляли их трудиться не щадя себя, и аборигены очень быстро выбивались из сил и умирали. Тем более что кормили их скверно – жидкая похлебка из тронутых гниением бобов или чечевицы. Больше – ничего. По сравнению с аборигенами, которые принадлежали Тевтонии, можно сказать, что чернокожих обрекали на голодную смерть, используя на самых тяжелых и опасных работах. Курт сам был свидетелем того, как рухнувшая плита погребла под собой с десяток рабов, и примерно стольких же искалечила. Самое же страшное обнаружилось после. Когда пыль от удара рассеялась, все работавшие вокруг продолжили свои занятия, не обращая внимания на изуродованные, истекающие кровью тела товарищей. К раненым никто не бросился на помощь, не перевязал их раны. Один из несчастных, которому плита раздробила ноги, так и скончался от ран, хотя помочь ему ничего не стоило – достаточно было наложить жгуты…

Аборигены умирали каждый день. Десятками, а то и больше. А к концу стройки их почти не осталось. Впрочем, похоже, что так и было задумано!

Запомнилось Курту еще одно событие. Спустя неделю после гибели базы в лагере завоевателей приземлился летательный аппарат. Из него синие солдаты вытащили нескольких истерзанных пытками тевтонов в лохмотьях, оставшихся от мундиров. Судя по цвету ткани, один из них оказался офицером, остальные – рядовые. Скорее всего это были уцелевшие защитники какого-то форта. Несчастных поставили на колени, а потом кто-то в черном мундире мечом снес головы пленным, причем каждый особо удачный удар синемундирники встречали громкими криками и аплодисментами. Закончив казнь, одетый в черное палач удалился, поклонившись на прощание…

Было еще одно событие, также запавшее в душу Вальдхайму. В один из дней, когда строительство уже близилось к концу, по Небесной Нити на землю спустилась кабина орбитального лифта, из которого в сопровождении множества охранников, одетых в черные мундиры (такие же, как у чужака, убившего пленных тевтонов), появился невысокий мужчина, облаченный в длиннополое одеяние с очень широкими рукавами, края которых касались земли. Судя по оказываемому приезжему почету, это был высокопоставленный господин. Через два дня он улетел…

Выпив уже остывший настой, Курт еще раз пробежался по данным, копируемым на памятный кристалл раухера [18] люгера, затем проверил напоследок охранные системы бункера и улегся спать. У него имелось уже достаточно информации о чужаках, и теперь ее было жизненно важно доставить на Новую Тевтонию…

Утро началось необычно. Прежде всего, Вальдхайм проснулся от того, что сработала сигнализация: кто-то вошел в периметр, контролируемый датчиками. И не просто вошел – там, где побывал неизвестный, оповещатели отключались! Причем наглухо. Создавалось полное ощущение того, что их уничтожают. Чужаки?!

Парень торопливо облачился в привычный маскировочный доспех, ругая себя за то, что затянул с возвращением на Новую Тевтонию. Теперь важные сведения, собранные ценой стольких тевтонских жизней, так и погибнут, и грош им цена! Мельком бросил взгляд на выкрашенный в алый цвет рубильник системы самоликвидации убежища. Если это чужаки, он будет драться до последнего, а потом замкнет механизм системы самоуничтожения. Она не электрическая, так что вуку-вуку, если тот окажется среди врагов, захватчикам не поможет…