Сейчас Уоллингфорд с удивлением вспоминал утро, когда он столкнулся с Джейн лицом к лицу в кабинете Реберна. Задумчиво потирая лоб, граф вздыхал, вызывая в памяти, пусть и ненадолго, те недавние сцены и непривычные чувства, бушевавшие в его груди. Он все еще находился во власти гнева. Дьявол, как же Мэтью был зол на Джейн, он едва сдерживался, чтобы не дать волю своей ярости! Но почему? «Потому что ты что–то чувствуешь к Джейн, а она к тебе, очевидно, нет», — мелькнула в голове догадка. Выходит, его эмоции объясняются лишь уязвленной гордостью? Уоллингфорд хотел Джейн, а она его — нет. Получается, именно из–за этого граф и сходил с ума?

— Вы хотели меня, — вдруг произнес он вслух, — завлекали меня, Джейн.

— И я более чем уверена, что вы нашли это довольно забавным.

— Я верил, Джейн, — нет, я все еще верю, что мне хотелось заглянуть в вас так глубоко, в такое сокровенное место, куда вы не приглашали еще ни одного мужчину.

Она впилась в него гневным взглядом:

— Вас никто не приглашал, сэр, потому что у меня нет желания развлекать вас. Уверена, вы лишь дразнили меня, смеялись надо мной!

— Вы действительно так думаете, Джейн? Те же самые презрение и ненависть, которые вы питаете к лорду Уоллингфорду, — вы чувствуете их и по отношению к Мэтью?

Джейн опустила ресницы, словно боясь невольно выдать свои эмоции. Даже самый слабый румянец на ее щеках не мог разоблачить ее истинные чувства.

— Нет.

— Почему? Скажите мне! — попросил Мэтью. Он должен был знать, почему Джейн по–прежнему будто скрывалась под вуалью, почему она так боялась сказать ему правду. Черт возьми, он ведь ласкал ее груди своими губами! Словно поддразнивая, касался языком нежной кожи — с таким чувством, которое никогда не испытывал к другим женщинам. Она прикасалась к нему, ласкала его — она, его Джейн, Джейн Рэнкин. И Мэтью готов был поклясться: она наслаждалась каждой секундой в его объятиях! Неужели все, что произошло между ними, было столь незначительным, неважным для нее? Неужели только его, Мэтью, захлестнул этот неистовый поток чувств, стремительно пробежавший между ними? О боже, неужели его желания не были взаимными?

Когда Джейн отвела свой взгляд, явно отказываясь отвечать на вопросы, Мэтью потянулся к своему камзолу и вытащил из кармана узкую полоску черных кружев, которую всегда носил с собой. Это была та самая полоска, которую он снял, когда касался губами пульсирующей точки на ее шее в тот памятный день в карете.

— Почему, Джейн? Мисс Рэнкин медленно подняла глаза на Мэтью.

Сейчас она казалась строгой, несгибаемой, ее взгляд остановился на полоске черных кружев.

— Судя по всему, вы приняли меня за кого–то другого, милорд.

— Вы ведь уже признали, Джейн, что именно вы были тогда со мной. Вспомните, это произошло в тот момент, когда вы согласились ухаживать за Сарой. Видите, я храню в памяти все детали наших встреч, все, благодаря чему я оказался обладателем этих кружев. Объясните же мне, почему вы по–прежнему с такой настойчивостью таитесь от меня, словно по–прежнему прячетесь под той вуалью? Я ведь знаю, что это были вы!

От Мэтью не укрылась вспышка в глазах Джейн. Теперь в них ясно читалась ранимость. Уоллингфорд понял все, как только взглянул на любимую: она ощущала то же самое, что и он! Но Джейн не хотела признавать свои страстные желания, которым однажды невольно поддалась вместе с Мэтью.

Они оба были уязвимы, но ни Джейн, ни ее тайный возлюбленный не могли допустить, чтобы их слабости стали явными.

— Что мне нужно сделать, чтобы вы признались мне?

— Вы снова и снова оскорбляете меня предположением, что меня можно купить.

— У каждого есть своя цена, Джейн.

Ее огромные, цвета морской волны глаза гневно сверкнули.

— Нет, не у каждого, милорд. — Она наклонила голову и посмотрела на Мэтью своими проницательными, умными глазами: — Выходит, продаетесь и вы, милорд?

Мэтью постарался сохранить непроницаемое выражение лица, хотя вопрос Джейн застал его врасплох. Уоллингфорд не ожидал от нее ничего подобного!

— А если бы я и в самом деле продавался, вы бы купили меня? Ведь правда, мисс Рэнкин? — нарочито небрежно спросил граф. Уоллингфорд старался притвориться, будто ему наскучил разговор, и ответ гостьи для него совсем не важен, хотя именно ее признания он ждал так, словно от этого зависела вся его жизнь. Черт, Мэтью даже затаил дыхание на полминуты, в напряжении ожидая, что же ответит ему Джейн.

— Нет, я бы вас не купила.

Уоллингфорд с шумом выдохнул. Ответ гостьи его не удивил. Мисс Джейн Рэнкин никогда и ни за что не стала бы платить — по крайней мере, человеку его репутации. Мэтью был абсолютно уверен в том, что та Джейн, его возлюбленная, предпочла бы быть с ним просто так, не платя за это. Но чего хотела медсестра Джейн?

— Я не купила бы вас, милорд, потому что, проще говоря, хотела бы всего вас. А вы никогда не сможете дать мне это.

— Всего меня?

— Именно в этом и заключается вся суть, когда вы покупаете чье–то тело, ведь так? Вы хотите получить все права на этого человека. Когда один готов торговаться за душу другого, он вряд ли довольствуется полумерами.