— А вот этого я вам не могу сообщить, пока вы не поступите к нам.

— А она поступает?

— Та девушка, что была здесь?

— Да, — подтвердил я раздражённо. Проницательность тётки слегка подавляла.

— Она уже поступила. И вам я тоже рекомендую последовать её примеру, если хотите с ней встретиться.

— Что для этого нужно? — спросил я, усаживаясь на табурет для посетителей.

Выяснилось, ничего существенного. Только моё согласие. Толстуху не смутило, что я при ней обращался к симуличности, чтобы узнать свой айди, моё прошлое её не интересовало, даже диплом об окончании хомскул не потребовался, она просто вбила в базу, что образование у меня среднее. Единственное, что она спросила, — под каким ником меня регистрировать в университетской базе.

— Эндрю, — ответил я.

Она внесла мой ник в списки студентов, и я был зачислен на факультет тестирования под симуличностью чипанутого айдиота.

— Модифицированных мы селим к модифицированным, — проговорила толстуха, глянув на меня вопросительно, будто чего-то ждала.

— Ладно-ладно, — торопил я её. — Селите куда угодно. Ну! Теперь вы можете сказать ник Са… той девушки?

— Той, что была здесь перед вами?

— Да! — завопил я, как птероящер.

— Не кричите, я не глухая, — с достоинством ответила она. Неспешно листнула экран, провела по нему пальцем и ответила:

— Она числится у нас как Далила.

— Спасибо! — проорал я на бегу, выскочил из палатки и очутился прямо перед входом в университет. Тогда мне было невдомёк, чем грозит встреча с той, которая назвалась Далилой.

Отец побрызгал из бутылочки на мясо красным. Стрельнул уголёк. Я услышал ссипшее скворчание, потянул носом, но запаха не почуял.

— Сейчас, Андрюха, — проговорил он, глянул на меня исподлобья и тут же спросил взволнованно: — Андрюха?!

«Что со мной не так?» — подумал я и попробовал поднять руку. Странное ощущение, как будто меня нет.

— Андрей! Тебя нет! — бормочет отец и лезет скрюченными пальцами прямо мне в лицо. — Эндрю! Ты слышишь?

Я дёрнулся и вижу — не папик это вовсе, а Штуц.

— Эндрю! Ты слышишь? — не унимается Штуцер и по плечу меня похлопывает. В комнате светло. — Эндрю, ты просил растолкать тебя в семь, а уже…

— Хорош толкать, — говорю и сам слышу, паршивый у меня выговор в такую рань. — Брось толкать, Штуц, укачало уже. Чего ты бледный такой? Всю ночь убил на глядки?

Он зашипел, саданул меня в плечо напоследок, скрылся с глаз, и я услышал, как он там скрипит пружинами кровати и шуршит одеялом. Постель, значит, застилает. Хороший парень — Штуцер, хоть и чипанутый. Обидчивый только, но не злопамятный. И хорошо, что он мне достался в соседи, был бы какой-нибудь надутый хмырь вроде Лао или Бенито, не знаю, чем бы закончилось. Вернее, знаю. По морде из нас двоих кто-нибудь схлопотал бы на второй день, вернее всего — я. Потому как Бенито конкретно здоровее меня, о Лао я даже не говорю. Без вариантов. И вообще, лучше делить комнату с нормальным чипанутым, чем с естетом, поведенным на своём естетстве.

Я поворочался, пружины подо мной щёлкнули. Странная штука жизнь, думаю. Чуть больше двух месяцев назад, когда узнал, что при зачислении меня сунули в одну комнату с чипанутым, сначала собирался погрызться с комендантом общаги, но вовремя вспомнил, что сам же и согласился на это дело. Меня же тётка в приёмной комиссии спрашивала, не против ли я. Не знаю, что бы она стала делать, если б я стал в позу, а так — поселила меня со Штуцером и все дела. Потом поздновато было уже поднимать хай, когда я всё это осознал в полной мере. Без малого хренадцатый час ночи. Я задрёмывать начал, а тут…

Нет, так не пойдёт. Лучше рассказать по порядку, раз уж под язык подвернулось. Первый мой день в университете состоял из одних неожиданностей. Ну, о том, как я решил стать тестером, вы уже знаете. Первым делом, оказавшись в университетском здании, стал разыскивать Далилу, но заблудился. Искать кого-нибудь в универе, если у вас нет перед глазами карты, — дохлый номер, особенно если вы попали туда в первый раз. Больше скажу, живее дело не пойдёт, даже если у вас будет карта; тот, кто строил этот муравейник, в детстве переиграл в шутеры, сто процентов. Напустить в коридоры монстров, разбросать кое-где жратву и патроны, а после раздать оружие — никакой Сети не надо. Поблуждав с часик, я окончательно слился. Сейчас-то я знаю, где был — третий этаж подвала, как раз под фудзалом, — но тогда мне казалось, так и помру, не зная, куда это меня занесло. Уже и Далилу видеть не хотелось, так задолбался. Оно и понятно — с шести утра на ногах, два часа в монорельсе, потом та история в гипермаркете, потом авария — по башке получил знатно, потом тёрки с Кэтчером, марш-бросок по Радиальной, поступление в универ, то-сё. Короче, на ногах я еле стоял, и жрать хотелось до умопомрачения.

И тут слышу, за спиной один чипанутый другому: «Док, не пойти ли нам откушать, пока не склеилась пищеварительно-выделительная система?» — а тот ему и отвечает: «Вы правы, док, пора. Иначе могут склеиться ласты». Я обернулся. Стоят, кивают друг другу два молодых хмыря в белых халатах. Покивали, потом один другого повёл под локоть к лестнице. Откушать. «Годмод!» — подумалось мне, ноги сами понесли меня следом, и, как ни странно, не вспомнил я, что эти двое — синтеты, даже когда они скрылись за дверью с табличкой «Фудзал».