– Уже «наш», – усмехнулся Игорь. – Болеешь за него, что ли?

– А чего и не поболеть, не мне ж голову чекрыжат, – рассудительно ответил Агап. – Ого, да он, оказывается, на одном рыжем не остановился…

– Рваное Ухо, теперь твоя очередь! – донеслось снаружи и вновь раздался частый лязг стали: капитан, похоже, решил основательно подзаработать на своих бывших товарищах.

– Дверь, где же дверь? – Игорь остановился, в затруднении пощёлкал пальцами. – Ведь должна она быть где-то! Но её нету… Значит, э-э…

– Есть! – в восторге заорал от окна Агап, – два ноль в нашу пользу!

– Шестипалый, отведай моего топора, – прорычал вдали капитан, – поехали! – и снова пошла звенеть сталь; Игорь глянул в сторону окна, прикусил с досады губу – какая-то мысль только что промелькнула у него в голове, что-то очень важное, но истошные вопли и оружейный звон за стеной спугнули её напрочь. Игорь зажал уши ладонями, крепко зажал, чтобы не отвлекаться на ненужное, и попробовал сосредоточиться. Это ему в конце концов удалось: мысль вернулась… странная мысль, бредовая, но ничуть не бредовей того, что сейчас творилось за окошком часовни.

– Если нет самодельной двери, – негромко сказал Игорь, опуская руки, – то её надо сделать, не так ли? Предположим, нарисовать, – он подошёл к столу и одну за другой открыл все банки. Краски несколько загустели, но, в общем-то, работать с ними было можно; на столе, помимо банок и лампы, нашлась пара кистей и бутыль с керосином: отмыв кисти, Игорь приступил к работе.

Выбрав подходящий участок стены, как раз напротив оконца с прилипшим к нему Агапом, Игорь принялся создавать дверь. Обычную стандартную дверь, такую же, какая стояла у него дома на входе в квартиру: коричневую, безликую… На более серьёзную работу катастрофически не хватало времени! Да и расцветок оказалось маловато, изобразить с таким набором нечто высокохудожественное было сложно. Впрочем, для задуманного годилась любая дверь, лишь бы она открылась… И не последнюю роль в этом должен был сыграть Агап! Вернее, его талант оживления.

Игорь посмотрел на бородача: тот, протерев окошко рукавом, снова уткнулся в стекло носом – происходившее снаружи интересовало его куда больше, чем поиски любой самодельной двери. Даже ведущей к сокровищам Тридцати Королей.

Работа шла споро: первым делом Игорь изобразил на стене табличку с аккуратной надписью: «Фиолетотравная долина, замок Тридцати Королей», а уж вокруг неё дорисовал и саму дверь – закрасил коричневой краской нужный участок стены, подправил края, чтобы были ровными, на том и остановился. В стене, на уровне пояса, оказался вбитый в кирпичи железный штырь с приваренным к нему толстым кольцом – для чего нужно было то кольцо, Игорь не знал, но оно пришлось к месту, стало ручкой для нарисованной двери.

В часовне за это время заметно стемнело, последние штрихи Игорь доделывал почти наугад, сожалея о том, что ни у него, ни у Агапа не было спичек: сейчас очень бы пригодилась керосиновая лампа! Впрочем, дверь была готова и оставалась самая малость – открыть её.

Игорь отошёл от стены, осмотрел свою работу и, пробормотав с отвращением: «Халтура! А, и так сойдёт», повернулся к Агапу.

– Агап! – позвал Игорь, – как там на улице? Много ли ещё народу уложил наш бравый Терминатор? Каков счёт?

– Шесть ноль, – не поворачиваясь, отозвался Агап. – С последним чересчур долго возился, здоровенный бугай попался! Ох и сеча была, ох и сеча! Только-только разобрались… Сейчас капитан могилки потрошить будет, любопытно, что за клады там лежат?

– А я ту самую дверь вычислил, – похвастался Игорь. – За штукатуркой, гм, спрятана была… Иди сюда, помоги открыть! А то у меня что-то не получается, – он смочил керосином найденную под столом ветошь и принялся стирать краску с рук, ожидая, когда Агап откроет то, что открываться никак не должно.

– Заело, наверное, – Агап с сожалением оторвался от окна, повернулся к Игорю. – Петли старые, приржавели небось… А где она? Вон та, что ли? – бородач вразвалочку направился к рисунку: проходя мимо Игоря, Агап принюхался. – Что-то керосином шибко воняет… Это ты правильно, ржавые петли только керосином и лечатся, – он подошёл к нарисованной двери и, ухватившись за ручку-кольцо, потянул её на себя: Игорь, уронив тряпку, замер в ожидании чуда… Но чуда не произошло, дверь не открылась; Игорь тяжело вздохнул.

– Тю! – внимательно оглядев рисунок, вдруг сказал Агап. – У неё ж петли с другой стороны! С этой их нету, – обернулся и подмигнул Игорю. – Её ж толкать надо, а не тянуть, – взявшись за кольцо, он с силой надавил на него: дверь открылась настежь и настолько легко, что Агап, пробежав вперёд, чуть не упал, еле на ногах удержался.

В дверной проём хлынул дневной свет, яркий, полуденный; по-осеннему прохладный воздух таинственной долины пах мятой и морозной свежестью, хотя никакого мороза там не было: прямо от порога и насколько хватало взгляда расстилался живой фиолетовый ковёр из трав – высоких, Агапу по колено. А неподалёку, минутах в десяти ходьбы, высились зубчатые стены замка Тридцати Королей с высокими стрельчатыми воротами, пока что закрытыми; из-за стен поднимались остроконечные крыши с обвисшими по безветренной погоде длинными разноцветными флагами. В безоблачном синем небе, высоко-высоко над замком, змеилась тонкая огненная полоска – то ли дракон, о котором говорила Фибия, то ли местная природная аномалия, Игорь разбираться не стал. Да и плевать ему было сейчас на всех драконов: главное, что у них получилось!