– Вон они! – надрывно донеслось слева, – держи-хватай обычников! – Смутные тени, которые всё же оказались не гостиничными фикусами, зашевелились, засуетились: пара огненных шаров, постреливая бенгальскими искрами и гоня перед собой волну горячего воздуха, полетели в сторону «обычников». Ройд и принц успели миновать перекрёсток раньше, чем их настигли файерболлы – пронесясь мимо, огненные шары с треском взорвались, понаделав в коридорных стенах множество дымящихся отверстий.

– И это называется «погасить необычным способом»? – ехидно спросил Клар, нагоняя Ройда. – Дешёвка, примитивная боевая магия!

– Это ребятки от неожиданности, – пояснил Ройд. – Погоди, скоро гораздо веселее будет! – пророчески изрёк он. – Ты, однако, много не болтай, а то дыхалки не хватит, – дальше сыщик и принц побежали молча, плечом к плечу. Впрочем, далеко бежать им всё равно не пришлось – впереди алел новый перекрёсток и надо было подкрасться к нему, чтобы вначале осмотреть коридоры, а не выскакивать сразу на открытое место точь-в-точь как перепуганные зайцы. К сожалению, оглядеться не получилось: из полумрака коридора, по которому неслись беглецы – но там, за перекрёстком, – навстречу им с радостным гоготом вывалило с полдюжины развесёлых колдунов. Нападать колдуны не спешили: взявшись за руки и приплясывая на месте, они творили какую-то совместную ворожбу, наверняка чрезвычайно мерзопакостную.

– Налево! – крикнул Ройд, – прорвёмся! – оба свернули влево, причём Клар успел на бегу плюнуть в одну из смеющихся физиономий и, судя по ругани, попал.

Сыщик и принц не успели добежать до очередного перекрёстка, хотя оставалось совсем немного, чуть-чуть, когда свершилась танцевальная волшба: позади них гулко ухнуло, пол под ногами заколыхался словно во время землетрясения; со стен кусками посыпалась штукатурка, а впереди, сами по себе, часто захлопали двери гостиничных номеров. Что-то ледяное, невыносимо тяжёлое навалилось Ройду на плечи, у него едва ноги не подкосились… но в ту же секунду ледяная тяжесть как навалилась, так и пропала – только шляпа вдруг сползла на нос, будто по ней сзади пальцем стукнули.

– Братцы! Не может быть! – заверещал позади кто-то высоким голосом. – Вы видели, братцы? – что там могли увидеть «братцы» и чего не могло быть, Ройд не услышал: вместе с принцем они выбежали на очередной перекрёсток.

Справа и слева к ним уже мчались разномастные маги-колдуны, спешили, впопыхах толкая друг дружку, торопливо размахивая руками и бормоча заклинания, а позади нагоняли танцующие чародеи и примкнувшие к ним фаербольщики-огнемётчики. Оставалось одно – нестись вперёд без оглядки, что есть сил… Ройд и Клар наддали ходу, враз очутившись в ледяном, насквозь промороженном коридоре: бежать босиком по утоптанному снегу, конечно же, было для принца удовольствием малоприятным, но куда деваться, когда за тобой гонится целая орава колдунов-охотников…

За спинами беглецов раздались возмущённые крики, сменившиеся всеобщим бестолковым ором и звуками потасовки, потом в коридоре раздался частый треск, будто рвались петарды, невыносимо мерзкий скрип, уханье, а после грянул раскатистый гром, следом за которым наступила мёртвая, как в склепе, тишина. Ройд остановился, оглянулся; принц, пользуясь моментом, присел обуть сандалии.

Разогнавшиеся в охотничьем азарте колдуны, что мчались навстречу друг дружке, не успели притормозить и столкнулись на перекрёстке, образовав солидную кучу малу. В начавшуюся свалку вломились танцоры с огнемётчиками, окончательно добавив неразберихи – судя по всему, между колдунами тут же завязалась скоротечная потасовка. А так как у всех наготове были заклинания, то они немедленно пошли в ход: нынче перекрёсток напоминал поле жестокой битвы с применением всяческой магии, в основном трансформной…

В призрачно-голубом свете, залившем перекрёсток, там и сям виднелись редкие, топчущиеся на месте фигуры, очень странные, искажённые до невозможности фигуры – словно человека разобрали по частям, а после собрали как придётся, не глядя. А ещё на перекрёстке теперь росли деревья, всякие засохшие ёлки да осины с растопыренными руками-ветками и испуганно моргающими глазами-дуплами; также хватало и животных, в основном козлов и ослов, бесцельно слоняющихся меж тех деревьев. На ветках, гневно топорща пёрышки, пищали-чирикали мелкие пичужки – истеричное чириканье, при вслушивании, звучало крайне нецензурно. Другим колдунам повезло гораздо меньше: кого превратило в блуждающую по полу тень, кого сплющило в плоскую картинку, живой портрет самому себе… В общем, досталось всем!

Над волшебной полянкой-перекрёстком жаркими звёздами висели неразорвавшиеся файерболлы: проглядывающий между ними алый светильник напоминал кровавое око некого злого божества, любующегося сотворённым его чадами погромом.

– Отбегались, болезные, – без участия в голосе сказал Ройд. – Теперь можно не торопясь, потихоньку, – и, поскрипывая снежком, направился дальше по коридору. Клар, напоследок показав зачарованным колдунам фигу, заторопился за сыщиком.

Морозильный коридор с ледяными дверьми тянулся, казалось, бесконечно, конца и краю ему видно не было: Ройд, пока они добрались до следующего перекрёстка, успел основательно продрогнуть, что же говорить о легко одетом принце – у того зуб на зуб от холода не попадал.

– Чаю бы тебе сейчас, горячего, – посочувствовал Клару сыщик. – Можно и водки, грамм сто пятьдесят, самое то по морозу!

– Лучше ч-чаю, – обняв плечи руками и заикаясь от холода, ответил принц. – Или опять поб-бегать. Не хочу в-водки!

– Сейчас побегаешь, разогреешься, – пообещал Ройд, выглянув в поперечный коридор. – Знаешь, что у нас справа, за углом? Гостевой холл с выходом на улицу! Видать, его по недомыслию тоже в единое пространство включили… Ну, принц, рванули! – и они «рванули»: впереди Ройд, придерживая шляпу, за ним Клар, звонко стуча мёрзлыми подошвами по натёртому паркету холла. Но добежать до двери им не удалось – оба споткнулись об низко натянутую поперёк зала тонкую верёвку, споткнулись, упали и, проехав по скользкому полу, один за другим врезались в стальную плиту выхода. Ройд, лёжа на спине, только теперь увидел, что дверь закрыта на засов, а сам засов наглухо заперт висячим замком внушительных размеров. Не иначе, как амбарным.