Христофоров перевел взгляд на Евдокима, стоявшего сумрачным. Когда господа вели беседу, он предпочитал не встревать. Единственное, что мог себе позволить старый казак, так это широко улыбнуться.

– Тут совсем другое. Барнет сказал, что не может драться на дуэли, поскольку подобный поступок противоречит законам его страны.

– Ах, вот оно что, – отозвался Варнаховский, едва сдерживая клокотавший в груди гнев. – Он не хочет давать опровержения и в то же время не желает драться на дуэли… Ловко придумал! Ладно, я найду способ, чтобы его наказать. Где он может быть?

– Я тут уже поинтересовался… Что-то мне подсказывало, что вы захотите с ним повидаться.

– Еще бы! – Губы Варнаховского гневно дрогнули. – Я просто сгораю от предвкушения нашей встречи.

– Обычно в это время он находится в ресторане «Люксембург». Там великолепная кухня и отменный бильярд. По вечерам в заведении собирается вся местная пресса.

– Что же они там делают?

– Кто во что горазд, – пожал плечами Христофоров. – Наиболее азартные режутся в карты, подавляющее большинство пьет ракию, некоторые катают шары.

– Чего же мы стоим, господа? Выходим! Уж очень мне хочется поговорить с ним по душам…

Снаружи ресторан «Люксембург» больше напоминал обыкновенный магазин с большими витринами, где вместо предполагаемой одежды выставляли вешалки. Лишь вглядевшись, можно было понять, что в действительности это был гардероб. Бильярдный зал располагался на втором этаже здания, откуда раздавались ритмичные звонкие удары, чередовавшиеся с восторженными выкриками. Так восторгаться можно лишь в одном случае – когда игра идет на интерес.

– Ваше благородие, так, может, мне того… на облучке посидеть? – отчего-то оробел Евдоким.

– Уж не испугался ли ты, казак?

– Как-то мне в ваши господские дела не с руки соваться…

– Нет, братец, – возражал Варнаховский, – придется тебе все же со мной идти, как-никак теперь ты князь…

– Да какой же я князь! – в отчаянии махнул казак. – Все мое имущество – вот эти вороные лошадки, а уж ежели помрут, так и не соображу, что делать-то!

– Ничего, как болгарским царем стану, я тебе землицы подле Софии отпишу за преданную службу. Целый табун купишь! А уж там и оженишься на какой-нибудь герцогине…

– Скажете вы тоже, ваше благородие, – широко заулыбался казак, показав прокуренные зубы. Разговор доставлял ему удовольствие.

– Видно, мне надо будет всерьез за тебя взяться. А то так и помрешь бобылем… Кнут давай!

Протянув плеть, Евдоким подивился:

– А кнут-то вам зачем, ваше благородие?

– Он мне вместо трости, – заверил Варнаховский.

– Ну, коли так…

Прошли в ресторан. Навстречу вошедшим ступил огромного роста метрдотель в черном идеально отглаженном фраке.

– Желаете отобедать, господа? – лучезарно улыбаясь, спросил он, поправляя тонкий галстук. – У нас великолепная кухня!

– Мы по делу… Нам бы хотелось повидаться с господином Барнетом. Где его можно найти? – любезно поинтересовался Варнаховский, покручивая в руке хлыст.

– Он находится в бильярдной, на втором этаже. Как всегда… Вас проводить?

– Ничего, спасибо за хлопоты. Мы доберемся, – заверил Леонид, быстрым шагом устремившись прямо на стук бильярдных шаров.

Поднявшись по широкой лестнице, устланной широкой зеленой ковровой дорожкой, он подошел к бильярдному столу, подле которого, опершись рукой на стол, возвышался Барнет.

Учтиво поклонившись, Варнаховский сказал:

– Мистер Барнет, секунданты сказали мне, что вы отказываетесь напечатать опровержение, коего я потребовал.

– Совершенно верно, князь, у нас с вами был разговор по этому поводу. Я не хочу повторяться.

– Мне казалось, что вы еще подумаете.

– Вы ошиблись. Не намерен! Подобному бреду просто нет места в моей газете, – холодно отвечал главный редактор.

– Ах, вот как… И, насколько я понимаю, вы отказываетесь принять мой вызов на дуэль?

Главный редактор мелко рассмеялся, явно издеваясь:

– Разумеется, не собираюсь! По английским законам дуэли строго запрещены, а дуэлянты приравниваются к убийцам. Мне бы не хотелось провести остаток дней в замке Тауэр.