Однако на деле все выходило гораздо труднее: еще оставались десятка три банков, которые не желали отказываться от эмиссионного права, чем значительно подрывали влияние и авторитет центрального банка. Существовали и внешние силы, стремящиеся разрыхлить финансовую государственность Германии и подорвать доверие к единой денежной системе: князья не успели позабыть того, что каждый из них совсем недавно имел собственную денежную систему. Возникал невольный вопрос: а не возникнет ли у княжеств желание печатать собственные деньги после фиаско единой денежной системы? Тогда объединенная Германия вернется к тому, с чего начала: каждое княжество пожелает иметь пусть небольшое, но собственное воинство. А это подразумевает пограничные конфликты, тяжело вздохнул Гельмут. Германии чрезвычайно повезло, что в этот сложный период рядом с императором Вильгельмом Первым находился такой дальновидный политик, как Отто Бисмарк.

Вытащив из ящика стола три монеты, Вольф достал лупу и принялся внимательно рассматривать каждую из них. Эти монеты сегодня утром принес ему адъютант Рихард Корф, заметив, что на них стоит обратить особое внимание.

Что ж, посмотрим, в чем там дело…

Первые две монеты были достоинством в одну и две марки, третья – в пять. На первый взгляд в них не было ничего особенного, и только всмотревшись, можно определить, что первая монета имеет слегка красноватый оттенок, а следовательно, вместо золота в сплав добавлено значительное количество меди. Государственные же монеты чеканились в девятисотой пробе в стандарте пять граммов на марку. Сколько же здесь тогда остается золота? Два грамма? Или, может быть, всего-то один? По всей Германии таких монет гуляет несколько тысяч, так что можно сказать, что ущерб Германии наносится колоссальный. И это не учитывая политического ущерба, способного привести к развалу страны…

Гельмут невольно крякнул и, взяв монету в две марки, принялся всматриваться в изображение кайзера. Рельефная поверхность была значительно поцарапана, а на подбородке императора глубоким следом просматривалась отметина. Возможно, что монету носили с ключами, отсюда и такие царапины. По цвету марка в точности совпадала с настоящей, вот только разве что выглядел кайзер на ней несколько суровее, чем был в действительности. А ведь со слов людей, кто его близко знает, император весьма вежливый и обходительный джентльмен со старомодными манерами.

И все-таки эта монета была фальшивой. Отличие ее состояло в том, что знаменитые бакенбарды императора, свисавшие едва ли не до плеч, на монете отчего-то выглядели значительно укороченными и были не столь курчавы, а на затылке волнистые волосы сбивались в какой-то легкомысленный пучок. Видно, штамп у фальшивомонетчиков порядком поизносился и требует серьезного ремонта, что, впрочем, только на руку криминальной полиции.

Судя по всему, талантливый фальшивомонетчик использовал весьма сложную и трудоемкую технологию. Он делал отливки настоящих монет, а потом в полученные формы заливал жидкий металл. Однако таким путем не удается достичь высокой степени идентификации, какая получалась при настоящей чеканке. Поверхность «слиточных» под лупой выглядит зернистой, встречаются и следы воздушных пузырьков. Но этот дефект фальшивомонетчик сумел скрыть за счет специальной технологии старения монет. И находилось немало покупателей, попадавшихся на эту удочку.

Взяв третью монетку достоинством в пять марок, начальник тайной полиции невольно прищелкнул языком от изумления: она ничем не отличалась от настоящей, если не считать того, что корона на голове Вильгельма Первого была не столь рельефной, как на подлинной монете. Бесспорно, фальшивомонетчик – человек весьма трудолюбивый, способен подмечать собственные ошибки, но, что самое скверное, невероятно талантлив. Шефу полиции и прежде приходилось иметь дело с фальшивомонетчиками, особенно запоминающимися были бременские преступники, где местные умельцы научились подделывать золотой талер, окрашивая его в желтую краску. Надо признать, она была весьма устойчивой и не стиралась даже после двух недель обращения. Ему приходилось иметь дело и с бумажными банкнотами, которые до объединения княжеств в единое государство печатали едва ли не во всех землях Германии, но большая их часть напоминала лишь фантики от конфет: водяные знаки не пропечатывались, а в словах были даже орфографические ошибки. Но этот случай был особенным – неизвестные фальшивомонетчики по своим способностям значительно превосходят всех остальных дельцов и, надо полагать, преподнесут еще немало неприятных сюрпризов.

В дверь негромко и коротко постучали, после чего она приоткрылась, и на пороге предстал Рихард Корф. Высокий, светловолосый, невероятно гибкий, он был родом из северной Германии и происходил из семьи мелкопоместных дворян, некогда составлявших главную силу рыцарей-завоевателей. Какая именно причина заставила его изменить военным традициям и пойти на службу в полицию, оставалось загадкой, но свое дело он знал, и если будет столь же дотошен и впредь, то сумеет сделать неплохую карьеру в полицейском ведомстве.

– Вы сказали докладывать о каждом новом появлении фальшивых монет.

– Та-ак, – насторожился Гельмут, остановив взгляд на выпуклом, без единой морщины лбу Корфа. – Что-то новенькое?

– Именно так, господин Вольф.

Сделав вперед три больших шага, адъютант положил на стол небольшую коробочку и, как показалось Вольфу, с каким-то тайным торжеством открыл крышку. Начальник полиции невольно нахмурился: на черном матерчатом дне лежали две золотые монеты стоимостью в десять и двадцать марок. Фальшивомонетчики решили не останавливаться на достигнутом и принялись осваивать новые сферы.

– Откуда золотые марки?

– Из Мюнхена. Несколько таких же монет отыскалось в Бранденбурге и Ольденбурге, а также в Берлине.

Полноватые губы начальника полиции болезненно скривились. Названные земли располагались на значительном расстоянии друг от друга и совершенно не давали возможности предположить, откуда именно распространяются подделки. Не исключено, что в Германии существует не одна, а несколько групп талантливых фальшивомонетчиков. Полиции придется быть весьма расторопной, чтобы успевать за их перемещениями.