Шрифт:
– Михайло мой, – обстоятельно рассказывала Марфа, – пришел к Москве государить, не в совершенных летах еще был, а всякие чины в ту пору измалодушествовались. Они отъезжали от одного царя к другому, от царя к вору, к расстриге!.. Видя то прежним государям клятвопреступление, позоры, убийства и поругание, как можно было согласиться быти моему Михайле государем?
Тут Марфа испытующе посмотрела в глаза казакам, внимательно слушавшим ее.
– Да что ты, матушка, великая государыня! – старались успокоить ее казаки. – Как же нам без царя можно быти, матушка, без Михайла! Ему ж навечно поклялись. Челом царю бьем.
Марфа умолкла. Но не надолго. И опять полился ее плавный рассказ:
– А Московское государство в ту пору вконец разорилося. Все царские сокровища литовские люди вывезли. Казны не стало. Платить служилым людям нечем. Только слезное челобитье бояр в Костроме, вас, добрых атаманов и казаков, архиепископа Рязанского да бояр Шереметева и других сломило мое упорство: благословила я сына царствовать! И Михайла пошел со мной к Москве со слезами. Царство-то превеликое, а порядка в нем никакого не было… Ныне же другое дело. Государство окрепло, спокой настал. А сколько трудов царю это стоило? Ведомо ли то вам, казаки? И вот бояре говорят, что казаки на Дону по-старому не слухают царских повелений… Своевольничают. В Азов собираются идти. На сине море.
«Так вот она куда клонит», – поняли казаки.
– Великая государыня Марфа Ивановна! – сказал Левка Карпов, спокойно глядя в глаза Марфе. – То неправда, бояре нас оговаривают. Все выдумки. То не мы, а турецкий султан своевольничает. С Дону нас согнать похотел. Но то ж ему николи не будет! Мы вот соберем силенок поболе да как грохнем там под Азовом… И всем турецким сатанам жарко станет…
Марфа сказала елейным голосом:
– Кушайте, казаки! Не горячитесь. Пейте во здравие Михайла, а я вам поведаю еще про стародавние времена.
– Поведай, матушка, поведай! – охотно согласились казаки.
Отпила Марфа квасу хлебного, еще раз внимательно заглянула в глаза Левке, а затем и Афоньке и снова стала рассказывать им историю про прежних царей вплоть до Ивана Грозного.
– А это он, Иван Грозный, – прервал рассказ Левка Карпов, – шубу царскую со своих плеч отдал донскому атаману Ермаку?
– Он самый! Великий царь он был!.. Казань забрал и Астрахань забрал, Сибирское царство привалило. Ногаев покорил, улусы крымские покорил, с Ливонией воевал…
– Дозволь нам, царица-матушка, – заулыбался Левка, – в честь царя Ивана Грозного да нашего донского атамана Ермака Тимофеевича песню тебе добрую спеть.
Марфа Ивановна позволила. И казаки запели вполголоса старую песню:
А и по край было то моря синего,Что на устье Дону-то тихого,На крутом красном бережку,На желтых рассыпных песках…А стоит там крепкой Азов-городЗа стеною высокой белокаменною,За земляными раскатами и ровами глубокимиИ со башнями караульными.Среди Азова-городаСтоит темная темница,А злодейка – земляная тюрьма;И во той было темной темнице,Что двери были железные,А замок был в три пуда,А пробои были булатные,Как засовы были медные…Что во той темной темницеЗасажен сидитДонской казак Ермак Тимофеевич.– Складно, зело складно, – сквозь зубы процедила царнца Марфа.
Казаки тогда затянули свою песню повыше.
А мимо той да темной темницыСлучилося царю идти,Самому царю тому турецкому,Султану Султановичу.А кричит донской казак Ермак Тимофеевич:«Ах ты, гой еси, турецкий царь,Султан Султанович!Прикажи ты меня поить-кормить,Либо казнить, либо на волю пустить».Марфа сидела спокойно, внимательно слушала казачью песню.
А раззадоренные, подвыпившие казаки продолжали в полный голос:
А турецкий царь Султан Султанович стал спрашивать:«Ох ты, гой еси, донской казак!А и как ты к намВ Азов-город попал?»Рассказал ему донской казак:«А и послан я из каменной МосквыК тебе, царю, в Азов-город.А и послан был я скорым посломИ гостинцы дорогие к тебе вез;А на заставах твоихМеня всего ограбили,А мурзы твоя – улановьяМоих товарищей рассадили,Добрых молодцов,По разным темным темницам…»Служки Марфины двери приоткрыли, слушают и головами качают…
Отлучился донской казак от Азова-города,Загулял донской казак по Волге-матушке,Не явился казак в каменну Москву…Марфа встала, клюку взяла в руку. Лицо ее сразу стало сердитым. И сказала Марфа резким старческим голосом:
– А тут, казаки, и нескладно! Тут песня врет.
Кованная медью дверь Престольной палаты скрипнула, и оттуда медленно вышел царь Михаил и вслед за ним атаман Старой.