1. [Также] мы видели другого, столь же выдающегося, мужа, обитавшего в маленькой хижине, в которой мог поместиться только один [человек]. О нем говорили, что во время обеда к нему приходила самая настоящая волчица и никогда не ошибалось это доверчивое животное, ибо к нему в надлежащий час подкрепления прибегало и там до тех пор перед дверьми ожидало, пока не выставлял он тот хлеб, который оставался после обеда: обыкновенно она облизывала его руку и после этого, словно исполнив положенный обряд и поприветствовав, исчезала. 2. Но однажды случилось так, что тот святой пошел провожать отправившегося в обратный путь монаха, который приходил его проведать, и длительное время отсутствовал, вернувшись только к ночи. Между тем животное прибежало в обычное время обеда. И вот, войдя в пустую келью, волчица поняла, что ее щедрый благодетель отсутствует. Она стала усердно искать, куда же он делся. Случайно поблизости висела пальмовая корзинка с пятью хлебами. 3. Взяв из них один, она его съела и, совершив такой проступок, убежала. Вернувшись, отшельник увидел упавшую корзинку не с тем количеством хлеба: тут он понял, что его имуществу нанесен ущерб, а у порога обнаружил остатки похищенного хлеба. 4. И не было сомнения в подозрении, что за личность совершила кражу. Потому, когда в последующие дни зверь по обыкновению [своему] не приходил, - без сомнения понимая дерзость содеянного и скрываясь от того, кому он причинил несправедливость - сам пустынник с трудом спокойно переносил отсутствие своей питомицы. 5. Наконец, по его призывной молитве, спустя семь дней она пришла, как и раньше, к обеду. Но для того, чтобы ты лучше понял стыдливость раскаяния [скажу, что] не решаясь подойти поближе, до заката солнца в [столь] великом смущении [пролежала] она на земле, что можно было понять: волчица просит прощения. Из-за этого ее раскаяния сострадающий пустынник приказал ей подойти поближе и ласковой рукой погладил понуренную голову; после этого он выдал двойную порцию хлеба из своих запасов. 6. Так, обретя прощение проступка, она, отбросив печаль, возобновила знакомство. [Потому] прошу вас, распознайте Христа даже в той части силы, которая делает разумным все неразумное и кротким все свирепое. 7. Волчица проявляет почтение, волчица признает прегрешение воровства, волчица, как я понимаю, познает чувство стыда: позванная, пришла, подставила голову и обрела себе чувство снисходительного прощения, словно чувствовала позор прегрешения: Твоя это сила, Христос, твои, Христос, чудеса. 8. Ибо во имя Твое трудятся рабы Твои и о том мы печалимся, что силу Твою знают животные, а люди не боятся.

1. Дабы все же это не показалось кому-нибудь слишком неправдоподобным, припомню большее. Вера христианская поможет мне ничего не выдумывать, потому опишу я не слухи сомнительных авторов, а то, что мною было узнано через надежных мужей. 2. Большая их часть обитает в пустыне без каких-либо хижин, и зовут их анахоретами. Живут они корнями трав, никогда в определенном месте не обретаются, дабы их часто люди не посещали; где застает их ночь, там они и останавливаются. 3. И вот к некоему таким обычаем и законом живущему, прослышав о его добродетелях, направились двое монахов из Нитрии: хотя [они были] и из противоположного отдаленного края, но уже давно он был им еще при жизни в монастыре близок и мил; после долгого пути и многих расспросов они, наконец, на седьмой месяц добрались до окраины той пустыни, которая расположена рядом с Мемфисом и там остановились. В этих безлюдных местах уже двенадцать лет, говорят, обитал тот анахорет. Он, хотя и жил, избегая всех людей, но от знакомых не прятался и возлюбившим его в течение трех дней не отказывал. 4. С наступлением же четвертого дня, когда он провожал уходящих, они увидели как к ним приближается львица огромной величины. Зверь, поискав среди трех, (хотя и неясно было, чего же он хочет), бросился в ноги к анахорету и, с какими-то слезами и рыданием повалившись, показал, что пребывает в состоянии одновременно и скорби и просьбы. Это тронуло всех и прежде всего того, кто понимал домогавшуюся: потому мы последовали за идущей впереди. Время от времени останавливаясь, время от времени медля, - легко можно было понять чего она хочет, - она вела нас куда-то и анахорет следовал за нею. 5. Что тут долго рассказывать? Он был приведен к пещере, где эта мать уже с трудом выкармливала пятерых взрослых львят, которые, как вышли из материнского лона с закрытыми глазами, так и пребывали в вечной слепоте. Львица, вынося их по одному из расщелины, [всех] сложила у ног анахорета. 6. Тогда только святой понял о чем просит зверь и, призвав имя Господа, коснулся рукой закрытых очей львят: и тут же с изгнанием слепоты раскрывшимся глазам животных стал доступен столь долго недоступный свет. Так те монахи, навестив анахорета, вернулись обратно с великим вознаграждением за труды свои, ибо увидели в свидетельстве проявления такой добродетели веру святого и славу Христа, которая через них и должна была быть засвидетельствована. 7. Чyдно и то, о чем я хочу сказать [особо], что спустя пять дней львица вернулась к совершившему столь великое благодеяние и принесла в [качестве] подарка шкуру необычного животного, которую тот святой обычно использовал как плащ,. И не побрезговал он принять дар от зверя, которого справедливо можно назвать содеятелем [этого чуда].

1. Также в этих краях было известно имя и другого анахорета, который обитал в той части пустыни, которая зовется Сиеной [752] . Он, удалившись вначале в безлюдные места, вознамерился жить корнями трав, что иногда рождает пустыня весьма сладкими и приятными на вкус, но, не зная растений, часто собирал вредоносные. И нелегко было суть корня отличить от вкуса, ибо все они были одинаково сладкими, но большинство их по скрытой природе [своей] содержало смертельный яд. 2. И вот, когда поевшего скрутила нутряная сила и потрясалась ужасной болью вся утроба его и через ослабление желудка частая рвота непереносимыми приступами уже ослабила само вместилище жизни, он, голодный, страшась всякой пищи, на седьмой день уже почти потерял сознание, когда к нему подошел зверь, имя которому ибик [753] . 3. Став поближе к пустыннику, он положил пучок трав, который днем ранее тот монах, собравши, не пожелал употребить, и те, которые были ядовитыми, мордой своей разбросало; те же, которые, как оно знало, были безвредны, отложило в сторону. Так святой муж его примером [узнал], что следует есть, а что едящий должен отвергать и [тем] избежал опасности голода и уберегся от ядовитой травы. 4. Многое узнанное или услышанное нами обо всех, кто населял пустыню, [можно было бы] вспомнить. Целый год и почти семь месяцев провел я, пребывая там, скорее свидетелем чужой добродетели, ибо сам смог убедиться насколько сложна и трудна эта цель; и часто я жил с тем старцем, у которого имелся колодец и бык.

1. [Кроме того] я посетил два монастыря блаженного Антония [754] , которые и поныне населяют его ученики. Также сходил и к тому месту, где останавливался первый отшельник блаженнейший Павел [755] . 2. Видел я Красное море, вершину горы Синай, пик которой почти касается неба и до которого я никак бы не смог добраться. 3. Рассказывали, что там, среди расщелин, обретается некий анахорет, которого я даже после многих и долгих поисков не смог увидеть. Он уже почти пятьдесят лет избегает общения с людьми, не пользуется никакой одеждой, укрывается волосами тела своего, не ведая по милости Божьей своей наготы. 4. Сколько раз религиозные мужи хотели прийти к нему; он же, устремляясь в бега по бездорожью, уклонялся от встреч с людьми. Говорят, что пять лет назад он показался только одному [человеку], который, как я полагаю, удостоился этого по великой вере своей. [И вот], среди многих собеседований задав отшельнику вопрос, почему же он так избегает людей, говорят, такой получил ответ, что если бы его часто посещали люди, то не смогли бы часто посещать ангелы. 5. Потому не без основания среди многих распространился слух о том, что этого святого навещают ангелы. 6. Затем я покинул гору Синай и вернулся к Нилу, берега которого, уставленные многочисленными монастырями, осмотрел по обеим сторонам [реки]. Обычно я видел, как уже говорил ранее, как в одном месте обитали сотни, но, было известно, что в таких же небольших поселениях жили и по две и по три тысячи. 7. И немалая, как вы знаете, пребывала добродетель среди множества обитавших там монахов. Вам уже известно, что она [обретается] среди тех, кто бежал от человеческих сборищ. 8. Особая, как я уже говорил, и первейшая добродетель там - послушание: и не иначе пришедший принимался настоятелем монастыря, как через испытание и проверку; никогда он не должен был отступать ни перед каким препятствием и терпеть трудную и суровую власть аббата.

1. Поведаю вам два весьма великих чуда невероятной покорности, хотя много [подобных примеров] можно было бы вспомнить. Но [пусть и эти послужат] к поощрению состязания добродетелей, которому малое недостаточно, многое же пользы не принесет. 2. Итак, когда некто, деятельно отринув мир, пришел в большой монастырь и попросил его принять, то аббат начал его многим предостерегать: велики трудности послушания, сурова его власть, при которой [далеко] не каждый добровольно пожелает исполниться терпением; пусть лучше поищет другой монастырь, где живут по более легким правилам, пусть лучше не дерзает подступаться к тому, чего не сможет осилить. 3. Тот же никак этими устрашениями не был поколеблен, но обещал столь полную покорность, что, если, [например], аббат прикажет ему идти в огонь, то он не откажется это исполнить. Когда наставник услышал такое заявление, то немедля испытал сказавшего. 4. Случайно, рядом нагревалась форма для выпечки хлеба: она, раскаленная великим огнем, была приготовлена к печению хлебов. С ее удалением огонь вырвался наружу и внутри печи вовсю забушевало пламя. Туда и повелел наставник войти тому новичку, и немедля повиновался тот сказанному: в самую середину пламени тут же вошел. Оно же такой бесстрашной верой [было] вскоре побеждено, как некогда еврейскими отроками [756] . 5. Вопреки природе огонь расступился: и тот, думая, что должен сгореть, сам себе удивлялся, ибо был словно окроплен холодной росой. 6. Но что же удивительного, Христос, в том, что тот огонь не коснулся твоего новобранца? [Ведь для того это было], чтобы и аббат не пожалел о [своем] суровом повелении, и чтобы ученик не раскаялся, что последовал приказу. [Потому] в тот же день, когда он пришел и подвергся испытанию на твердость, был признан совершенным: по заслугам блаженный, по заслугам прославленный, проверенный смирением был возвеличен испытанием.

1. В этом же самом монастыре совсем недавно, как утверждали, произошло и то, о чем я хочу рассказать. Некий человек таким же образом пришел для поступления к тому же аббату. Когда ему было объявлено первостепенное правило о послушании и им было обещано постоянное и всяческое терпение, случайно аббат взял в руки прут сторакса [757] , уже почти высохший. 2. Он воткнул его в землю и тому пришельцу поручил следующее дело: до тех пор поливать этот прут живительной влагой, пока не зацветет сухое дерево в сухой земле, что против всякой природы. 3. Пришелец, подчинившись повелению сурового предписания, каждый день на своих плечах носил воду, которую брал из Нила, [находящегося] примерно в двух милях [этого места]. И вот спустя год труд работающего все не прекращался, и не имел он надежды на плоды дела своего, однако в работе закалял добродетель послушания. Также и следующий год бесплодной работы обманул уже ослабевшего монаха. 4. И только с истечением третьего года, когда ни днем, ни ночью не прекращал [трудиться] водонос, прут зацвел. 5. Я сам видел деревце [выросшее] из этого прута, которое и поныне стоит во дворе монастыря, [своими] зелеными ветвями словно являя свидетельство, сколь много вознаграждается послушание и сколь многое может вера,. 6. Но мне бы не хватило и дня, чтобы описать разные чудеса, которые я разузнал о добродетелях святых.

1. Упомяну я и еще о двух весьма известных чудесах: одно из них будет прекрасным примером против раздувания жалкого тщеславия, другое - важным свидетельством против ложного благочестия. 2. Итак, некий святой, наделенный невероятной властью изгонять демонов из захваченных [ими] тел, ежедневно получал неслыханные [тому] свидетельства. Ибо не только лично присутствуя и не только словом, но - иногда и отсутствуя - нитками власяницы своей или посылая письма, тела охваченные [бесами] исцелял. Потому на удивление часто посещался он народом, приходящим к нему со всего света. 3. Умолчу о простолюдинах: префекты и комиты [758] , а также разного рода судьи [759] часто простирались у дверей его. Даже святейшие епископы, умалив достоинство сана, смиренно просили, чтобы он коснулся их и благословил: сами освященные и выдающиеся Божественным даром, часто руки его и одежды касались, и не без основания верили. 4. Он, как говорили, совершенно воздерживался от питья, а что касается еды, то - тебе, Сульпиций, скажу на ухо, чтобы Галл этого не услышал - только шестью [корнями] осоки подкреплялся. 5. Между тем, [к этому] святому мужу незаметно стала подкрадываться из добродетели сначала почесть, а потом через почесть и тщеславие. Когда он только лишь почувствовал первые [признаки] проявления этого зла, то долго и много пытался подавить его, но, даже молчаливо признав [грех] тщеславия, не смог полностью изгнать [его] упорством добродетели. 6. И когда [всем] существом его овладели демоны, он не пожелал отогнать от себя стекавшийся к нему народ. Между тем скрытый яд просачивался в душу и [тот], чьей волей из других тел изгонялись демоны, себя самого, охваченного тайными помыслами тщеславия, не смог очистить. 7. Поэтому, как говорят, он стал всячески умолять Господа, чтобы Тот, подобно тем, кого святой сам исцелял, на пять месяцев отдал его во власть дьявола. 8. Что тут долго рассказывать? Он, могущественный, он, знамениями и добродетелями известный всему Востоку, он, к чьему порогу стекался народ, он, у дверей которого лежали ниц высшие властители мира сего, схваченный демоном, был заключен в узы: 9. все то, что в таких случаях переносят одержимые бесами он претерпел и лишь через пять месяцев очистился не только от демона, но, что было для него и полезней и лучше, от тщеславия.

1. Но [все] это, мною описанное, порождает наша немощь, наше неблагополучие. Ибо кто из нас, если его поприветствует какой-либо ничтожный человечишко или какая-нибудь женщина похвалит глупыми и льстивыми словами, тут же не превознесется высокомерием, сразу же не преисполнится тщеславием? И даже если он и не имеет понятия о святости, однако будет себя полагать святейшим, по лести ли глупцов, или, возможно, по ошибке всеобщего заблуждения! 2. И даже если ему ниспосылаются многие [небесные] дары, [то вместо того, чтобы] оказать почтение величию Бога, [все] приписывается праздному и изнеженному, как само собой разумеющееся. И если ему хотя бы изредка и даются некие знамения некой добродетели, то он почитает себя ангелом. 3. Впрочем, когда ни делом, ни добродетелью такой не примечателен, то, если он поставлен клириком, тут же отращивает кудри, радуется приветствиям, надувается спесью при встречных, сам же суетливо бегает повсюду: 4. И кто раньше имел привычку ходить пешком или ездить на осле, [ныне], высокомерный, мчится загоняя лошадей: раньше довольствовавшийся маленькой и скромной кельей, [ныне] строит многочисленные покои, сооружает себе для жилья штучные потолки, ставит резные двери, расписывает шкафы, отвергает более грубую одежду, желает одеяние тонкое и таких подношений требует от богатых вдов и состоятельных девиц, чтобы та пряла набивной виссон, а та мягкий плащ. 5. Однако [все] это мы оставляем для более язвительного описания блаженному мужу Иерониму: вернемся к главной теме”. “Однако, не знаю, - сказал мой Галл, - что ты оставляешь [для рассуждения] Иерониму: столь нелестно ты описал все наши порядки, что эти твои немногие слова, если [их] воспримут спокойно и терпеливо обсудят, много, я полагаю, принесут пользы, дабы впредь подобные обуздывались не только книгами Иеронима. 6. Но лучше ты расскажи о том, о чем начал и яви свидетельство тому, что ты обещал сказать против ложного благочестия, ибо, признаюсь тебе честно, никаким иным более губительным злом мы в Галлии не озабочены [так, как этим]”. “Так, я и сделаю, - сказал Постумиан, - и не буду больше оставлять тебя в неведении.