1. Между тем император побуждал послов Ариминского собора от нашей партии восстановить общение с еретиками: дал им, написанный все теми же нечестивцами, текст символа веры, окутанный лживыми словесами, который объявлял кафолическую веру замаскированным нечестием. 2. Ибо, воспользовавшись неясностью слова "usia" [666] и взятыми наобум цитатами из отцов, ариане доказывали, что оно не основывается на авторитете Писания и под ложным предлогом разумности исключили указанное слово, дабы не верили в единство субстанции Сына с Отцом. Тем же текстом признавалась вера в подобие Сына Отцу. Но более глубоко пребывала заранее приуготовленная ложь, ибо то, что подобно, не равно. 3. И вот, отпустив послов, был отдан приказ префекту, дабы не распускать собор до тех пор, пока все не продемонстрируют согласия подписанием уже упомянутого символа веры, а если они будут упрямо противодействовать этому, то, даже если таковых наберется 15 [667] ,отправлять их в ссылку. 4. Но, с возвращением послов, просящим было дозволено прибегнуть к власти императора, общение же было отвергнуто. Ибо узнав, что им было поручено, собравшиеся пришли в великое смятение: затем поодиночке большинство наших, кто по немощи ума, кто сломленный боязнью ссылки, ввергли себя в руки противников; уже после возвращения послов державшиеся ранее нашей церкви покинули ее; и поскольку отпавшие толпой переметнулись в другую партию, количество наших сократилось вплоть до 20 человек.

1. Но насколько становилось их меньше, настолько же оставались они непреклонными. Самыми упорными среди них были наши Фегадий и Серваций, епископ тунгров [668] . Поскольку они на угрозы и запугивания не поддавались, Тавр пытался привлечь их на свою сторону уговорами и даже, плача, умолял, чтобы они смягчились. Запертые в городе, епископы уже седьмой месяц пребывали в нем, испытывая превратности зимы и скудость пищи, не имея никакой надежды на разрешение уехать: когда же наконец этому наступит конец? 2. И вот они из многих последовали одному примеру и в качестве его взяли самый достойный. Ибо Фегадий, приготовившийся к ссылке, даже потребовал для себя казни: потому как не собирался соглашаться с написанной арианами верой. 3. В таких прениях прошло несколько дней, но после того, как постепенно стали продвигаться все к примирению, и он стал понемногу уступать, убежденный, в итоге, такого рода аргументом: 4. Валент и Урзакий уверяли, что представленная вера соответствует кафолическим взглядам и что восточные посчитали для себя грехом отвергнуть изложенное при участии самого императора; да и как положить предел раздорам, если то, что устроило восточных, не нравится западным? 5. Наконец, если им показалось, что в представленной вере что-то выражено не достаточно полно, пусть сами и добавят то, что посчитают нужным; и пусть они окажутся среди тех, кто присоединится к согласию. Эта гладкая речь тронула души всех и не пожелали более наши противиться, стремясь хотя бы таким образом завершить это дело. 6. Затем приступили к заслушиванию окончательного решения, составленного Фегадием и Сервацием, в котором прежде всего анафематствовался Арий и все его нечестивые измышления, и кроме того заявлялось, что Сын равен Отцу, безначален и безвременен. 7. Тогда Валент, будто бы поддерживая наших, подкинул предложение, содержащее тайный умысел, о том, что Сын не есть творение Отца, как прочие твари; и ввел в заблуждение слушающих ложью речей своих. Ибо этими словами отрицается то, что Сын подобен прочим творениям, но утверждается всего лишь, что Он - тварь, но более других. 8. Итак, ни одна из партий в душе не могла считать себя выигравшей или проигравшей, ибо сам текст веры был за арианами, решение же собора, с последующими добавлениями, было за нашими, за исключением того, что добавил Валент, смысл которого тогда не понимался и лишь позже на него было обращено внимание. После этого собор был распущен: хорошее начало завершилось позорным исходом.

1. Итак ариане, весьма удачно обставив дело, а удача эта превзошла все их ожидания, поспешили в Константинополь к императору. Там они властью императора собрали еще раз посланцев Селевкийского собора, чтобы заставить их по примеру западных принять неправедную веру. 2. Большинство возражавших подверглись несправедливому заключению в тюрьму, даже были обречены на голод и потому поддались чувству согласия. Многие, более стойко сопротивляющиеся, были отправлены в изгнание и на их место поставлены другие. Так, запугав лучших первосвященников, либо отправив их в ссылку, всем было навязано нечестие немногих. 3. Был тогда там и Иларий, прибывший с послами из Селевкии, ни на что хорошее от императора не рассчитывавший, разве что получить приказ вновь вернуться в ссылку. Он, когда увидел смертельную опасность вере: что восточные, введенные в заблуждение западными, посредством преступления побеждены, в трижды представленных прошениях, умолял о публичной встрече с императором, чтобы поспорить о вере в его присутствии. 4. Ариане же этого всячески избегали. В итоге,ему как, якобы, зачинщику раздора и возмутителю Востока, было приказано вернуться в Галлию и было даровано освобождение от ссылки. 5. И когда он прошел чуть ли не весь пропитанный злобным нечестием мир, смущенный душой и снедаемый великой тревогой; когда, похоже, не вступая в общение с тем большинством, которое приняло Ариминский собор, посчитал за лучшее призывать всех к исправлению и покаянию, то во время частых встреч в Галлии, а также беседуя со всеми епископами об ошибке, осудил деяния Аримина и тем возвратил веру церкви в прежнее состояние. 6. Его спасительным советам сопротивлялся епископ Арелата Сатурнин, муж,безусловно, наихудший, нрава злого и порочного. Он же, до этого изобличенный в бесчестии многих ересей, а также неслыханных преступлениях, был исторгнут из лона церкви. И вот, мужи этой партии, лишившись вождя, были сломлены. 7. Также был лишен сана и Патерн Петрокорийский [669] столь же безрассудный, публично не отвергший указанного нечестия; остальным было дано прощение. Всеми было признано то, что только благодеянием Илария наша Галлия была освобождена от ереси. 8. Кроме того, Люцифер, в то время пребывавший в Антиохии, также придерживался противоположного мнения [670] . Ибо до такой степени осуждал он тех, кто присутствовал в Аримине, что избегал общение даже с теми, кто их принял, либо после их извинений, либо после покаяния. 9. Правильно он поступил или нет, не мне судить. Паулин и Роданий умерли во Фригии, а Иларий - на шестой год после того, как вернулся в Галлию [671] .

1. И вот последовали времена нашего века, тяжкого и полного опасностей, обремененные злом, потрясшим церковь, и всеобщим смятением. Ибо тогда впервые пресловутая ересь гностиков [672]– тайное пагубное суеверие, исполненное многими загадками, - проникло в Испанию. 2. Родина этого зла - Восток и Египет,но там проследить его истоки весьма нелегко. Первым эту ересь в Испанию принес Марк, выходец из Египта, родившийся в Мемфисе. Его последователями были некая Агапа, женщина знатного рода, и ритор Елпидий. 3. Ими был обучен Присциллиан, муж знатной фамилии, очень богатый, проницательный, неспокойный духом, красноречивый, весьма начитанный, всегда готовый к разговору и спору, удачливый в начинаниях, 4. если бы неправым усердием не повредил свои высокие дарования: одним словом много достойного в его душе и теле ты бы нашел. Он мог долго бодрствовать, легко переносил голод и жажду, стремился владеть немногим, тратил очень экономно. 5. Но и тщеславия он был великого и более, чем следовало бы,гордился знанием нечестивых наук: верили даже, что с детских лет он был обучен искусству магов. И вот он, когда появилось это пагубное учение, вовлек в сообщество убедительностью своего авторитета и ослепительностью искусства [673] многих знатных и большинство из народа. 6. Толпами к нему стекались женщины, жаждавшие новизны, непрочные в вере и склонные ко всему необычному, ибо смиренной манерой речи и любезным видом внушал он уважение.7. И постепенно болезнь его нечестия охватила большую часть Испании, ибо даже некоторые епископы были совращены, среди которых Инстанций и Сальвиан [674] не только пришли к соглашению с Присциллианом, но даже вступили с ним в своего рода заговор, 8. пока Гигин, епископ Кордубский, служивший по соседству, узнав об этом, не рассказал Идацию, первосвященнику Эмириты [675] . 9. Тот, полагая, что необходимо без промедления и решительно выступить против Инстанция и его сообщников, словно подбросил факел, породивший пожар, ибо скорее усилил зло, чем подавил его.

1. И вот, после многих, но недостойных упоминания,споров между ними, собрался синод в Цезареавгусте [676] , в работе которого участвовали и аквитанские епископы. 2. Еретики не пожелали явиться на суд, но и в их отсутствие был вынесен приговор ибыли прокляты епископы Инстанций и Сальвиан, а также миряне Элпидий и Присциллиан. 3. Добавлено было также, что, если кто примет отлученных в общение, то пусть знает, что навлечет на себя такой же приговор. Кроме того было поручено епископу Ифацию Соссубинскому [677] широко обнародовать решение епископов и особенно поставить вне общения Гигина, который, раньше всех начав открыто преследовать еретиков, затем, постыдно отступившись, принял их вновь в общение. 4. Но в то время, как Инстанций и Сальвиан были осуждены епископами, а Присциллиан, как зачинщик всего этого зла, - мирянами, Цезареавгустовскому собору стало известно, что еретики решили собрать своих людей из епископов в городе Абиленсия [678] несомненно. надеясь, что если вооружат священническим саном людскую страсть и хитрость, то будут в большей безопасности. 5. Тогда же Ифаций и Идаций решительно выступили против них, полагая, что можно подавить зло в самом зародыше, но не последовали их спасительным советам светские судьи, дабы своими декретами и действиями изгнать еретиков из города. 6. И вот, после многих отвратительных препирательств Идаций, обратившись к Грациану, в то время императору, добился рескрипта, которым повелевалось, чтобы разного рода еретики были удалены не только из церквей и городов, но и изгнаны со всех земель государства. 7.Узнав об этом гностики расстроили свои ряды: те, кто были епископами, наверное, не желая попадать под суд, сами ушли; других рассеял страх.

1. Тогда Инстанций, Сальвиан и Присциллиан направились в Рим, дабы посредством обвинений оправдаться у Дамасия, в то время епископа этого города [679] . 2. Но путь их пролегал, прежде всего, через внутренние районы Аквитании, где в то время, посеянные по глупости, семена нечестия дали обильные всходы и особенно среди народа Элузы [680] в то время доброго и ревностного в вере, но совращенного ложными проповедями. Из Бурдигалы [681] еретики были изгнаны Дельфином, но остановились ненадолго на землях Евкроции, заразив некоторых своими заблуждениями. 3. Затем, они продолжили начатый путь, сопровождаемые воистину позором и бесчестием, ибо шли с женами и даже с другими женщинами, среди которых была Евкроция и дочь ее Прокула, которая, как ходили слухи, понесла от Присциллиана и плод свой вытравила травами. 4.Когда они прибыли в Рим, надеясь оправдать себя перед Дамасием,то даже не были допущены к нему для встречи. Тогда они вернулись в Медиолан, но равным образом нашли себе там противника в лице Амвросия [682] 5. Тогда, пренебрегши советами о том, чтобы не раздражать двух епископов, пользовавшихся в то время наивысшим авторитетом, они мольбами и угрозами вырвали у императора желаемое. Ибо, совратив Македония, в то время магистра оффиций [683] добились они рескрипта, которым предписывалось гонимых, которые ранее были осуждены, вновь принять в церковное общение. 6. Полагаясь на это, Инстанций и Присциллиан возвратились в Испанию,ибо Сальвиан безоговорочно верховодил в городе [684] и потому без всяких споров церкви, которыми ему подчинялись, их приняли.

1. У Ифация же к сопротивлению не хватало отнюдь не силы, но возможности, ибо, введя в заблуждение проконсула [685] Волуенция, еретики везде поставили своих людей. 2. Ифаций даже был привлечен ими к суду как виновный в церковной смуте, осужден и,боясь жестокого наказания, бежал в Галлию, где в то время префектом [686] был Григорий. Тот, узнав, что произошло такое дело,приказал привести к себе зачинщиков смуты и обо всем доложил императору, чтобы таким образом перекрыть еретикам путь для жалоб.3. Но он был просто обманут, ибо все тогда было продажно по желанию и возможностям немногих. И вот еретики своими кознями, а также дав большие деньги Македонию, добились того, чтобы расследование дела императорской властью было изъято у префекта и передано викарию [687] Испании, 4. ибо у проконсула они все уже решили. И посланы были от Македония чиновники, которые Ифация, находившегося тогда в Треверах [688] привели обратно в Испанию. Он их искусно обманул и после этого провел еще раз, защитившись с помощью британских епископов. 5. Тогда же прошел некий слушок, что Максим захватил власть в Британии и вскоре вторгнется в Галлию [689] Тогда Ифаций решил, что можно с этим сомнительным делом подождать до приезда нового императора, самому пока ничего не предпринимая. 6. И вот, когда Максим вступил победителем в городничество, Ифаций вознес к нему многочисленные просьбы относительно Присциллиана и его сообщников об их зле и преступлениях. 7. Император, взволнованный этим, направил префекту Галлии и викарию Испании послание, в котором приказал, чтобы абсолютно все, кто оказался покрыт этим позором, были собраны на собор в Бурдигале. 8. И вот были приведены Инстанций и Присциллиан: Инстанций первым изложил суть дела, после чего не смог оправдаться и было объявлено, что не достоин он сана епископа. 9. Присциллиан же,чтобы не выступать перед епископами, обратился к императору. И позволено было это сделать только лишь непостоянством наших, которые должны были или вынести ему приговор, или оправдать его,или, если хотели среди своих рассматривать, то передать его другим епископам, чтобы дело о столь очевидных преступлениях не оставалось у императора.

1. Итак, все, кого касалось это дело были приведены к императору. Начали обвинители, епископы Ифаций и Идаций; на их страстном выступлении против еретиков я бы не стал останавливаться подробно, если бы они не боролись своим сокрушающим пылом более, чем следовало. 2. И хотя это мое мнение, ибо мне подсудимые менее обвинителей нравятся, все же ограничусь тем, что скажу: Ифаций ничего ни умного, ни правильного не сказал. И вообще был дерзок, многоречив, бесстыден, расточителен, уделяя много внимания брюху и глотке. 3. Он по глупости своей дошел даже до того, что всех святых мужей, которых он находил склонными к чтению или к постам, обвинил в преступлении как сообщников и учеников Присциллиана. 4. Также сподобился он, негодный, публично бросить обвинение в ереси епископу Мартину, мужу вполне сопоставимому с апостолами [690] 5. Ибо Мартин, находясь в то время в Треверах, не переставал попрекать Ифация, чтобы тот отказался от обвинения; умолял Максима, дабы тот удержался от пролития крови несчастных: он полагал достаточным, и более чем достаточным,чтобы решением епископов еретики в судебном порядке были изгнаны из церквей: несправедливо и неслыханно беззаконным будет, если церковными делами займется светский судья. 6. До тех пор, пока Мартин был в Треверах, дознание откладывалось, и вскоре, намереваясь уехать, по своему великому авторитету добился он от Максима клятвы в том, что никакой жестокости по отношению к обвиняемым допущено не будет. 7. Но после этого, император был переубежден епископами Магном и Руфом [691] и, отойдя от более умеренных советов, передал дело префекту Эводию, мужу строгому и суровому. 8. Тот, за два заседания рассмотрев дело и уличив Присциллиана,не стремившегося даже запираться в своем гнусном учении, в преступлении, ночью, собрав презренных женщин, подослал их к нему, поскольку Присциллиан в это время имел обыкновение молиться один; ночью же об этом объявили всем и взяли Присциллиана под стражу до тех пор, пока не отправят к императору. Обо всем этом доложили во дворец и император решил, что Присциллиана и его сообщников следует приговорить к смертной казни.