Как видим, послание облечено в каноническую для того времени форму. В нем содержатся грозное предупреждение, предложение сдаться и, наконец, просьба не провоцировать конфликт. Вполне уместно заметить, что казаки в то далекое время беспокоили не только султана Махмуда IV — они одолевали и княжество Московское, совершая дерзкие набеги вплоть до окрестностей Москвы, перехватывая караваны, направляемые в сопредельные государства. Неизвестный летописец в псковском сказании «О бедах, скорбях и напастях» пишет о них как о «нехотящих жити в законе божий и во блазей вере и в тишине, но в буйстве и во объядении и во упивании и в разбойничестве живуще, желающе чужого имения…». Так что смысл и тон послания Махмуда вполне понятны, даже если опустить свойственные тому времени преувеличения и метафоры. В нем перечислены реалии, не считаться с которыми было бесполезно и бессмысленно. Гнев, раздражение, сарказм запорожцев более всего вызвала преамбула, где казакам давалось понять, с кем они имеют дело. Видимо, по этой причине уже в первых пяти строках ответного послания запорожцев, помимо других скабрезных слов, пять раз повторены слова «черт» и «сучий сын» [56] .

Эмоции при улаживании подобных дел излишни, если не вредны. Подчас они оборачиваются большими потерями, кровопролитием и войнами. Отзвуком оскорбительного ответа запорожцев чувствительному к проявлениям почтительности султану стали длившиеся в течение двух с половиной веков Русско-турецкие войны. С 1680 года (времени написания письма запорожцев) этих войн было одиннадцать!

К сожалению, наши предшественники еще не обладали той зрелостью, которую ныне шаг за шагом обретает мировое сообщество. Готовность воевать, стремление к территориальным приращениям, преследованию и усмирению врагов на разных этапах истории были основой не только российской политики. Военные рейды Суворова по Европе, Потемкина — по Бессарабии и Крыму, Барятинского — по Северному Кавказу, Скобелева — по Средней Азии и Балканам считались важнейшей заслугой царствований, куда более ценной, чем усилия государевых людей, занятых предотвращением войн или устранением их последствий. Всегда готовая пустить в ход силу, Россия редко отдавала должное тем, кто уберег страну от необходимости принесения очередных жертв, пролития крови, материальных затрат, которые тяжким бременем ложились на государство, истощая и разоряя и без того отсталое хозяйство.

Система международных отношений, весьма сложная как прежде, так и теперь, зависела и зависит от множества различных факторов. В этой системе до сих пор нет равновесия, равно как и четких критериев международного взаимодействия. Но обретаемый в ходе столкновений на полях брани трагический и горький опыт со временем повысил роль дипломатических аргументов, которым стало отдаваться все большее предпочтение. В Новое время древняя житейская мудрость «Худой мир лучше доброй ссоры» в системе межгосударственного общения постепенно наполнилась практическим смыслом, выведя дипломата на авансцену политической жизни.

Судя по сведениям, содержащимся в летописях, вначале в Посольском приказе служило не более десятка человек и суть их занятий заключалась в том, чтобы выслушивать зарубежных гонцов и сообщать содержание беседы московскому князю. Долгое время их деятельность сводилась к попыткам улаживать усобицы, возникавшие в ходе межкняжеских конфликтов, и создавать союзы, противостоящие общему врагу. Прошли столетия, прежде чем дипломатическая служба стала инструментом разрешения внешних противоречий, средством улаживания всевозможных конфликтов и отстаивания интересов страны. К тому времени европейским государям стало ясно, что только личным умом и способностями невозможно справиться со все усложнявшейся международной обстановкой. По мере усложнения стоявших перед государством задач ноша принятия внешнеполитических решений для царствующих особ становилась все более тяжкой и обременительной, последствия вызванных ими событий далеко не всегда удавалось предугадать. Технология международного общения постоянно совершенствовалась, обогащаясь разнообразным опытом, утверждением новых ценностей и представлений. Дипломатическое мастерство становилось все более ценимым и востребованным. К нему прибегали, дабы ограждать государство от внешних угроз, отдалять, смягчать или преодолевать споры и конфликты. Наряду с этим необходимо было отрабатывать способы закрепления достигнутых договоренностей. Так шаг за шагом вырабатывалась структура дипломатического ведомства и определялись требования, которым должны соответствовать его деятели.

Управляющий Посольским приказом дьяк Е. И. Украинцев, занимавший эту должность с 1689 по 1699 год, предъявил на утверждение Боярской думе штат внешнеполитического ведомства: пять «старых» подьячих и семнадцать «средних и молодых». Это был своего рода проект реформы. Рассмотрев эти предложения, Дума увеличила штатную численность приказа на одну единицу, предоставив возможность принять еще пять внештатных стажеров без жалованья. Прообразом департаментов в ту пору выступали «повытья», возглавляемые одним из «старых» подьячих. Дипломатические функции Посольского приказа к тому времени уже определились и группировались по пяти национально-территориальным направлениям, свидетельствуя о довольно широком круге выдвигавшихся властью задач:

«папежское, цесарское, гишпанское, францужеское, аглинское»;

«персицкое, армянское, индейское, калмыцкой Чаган Батырь, Донские казаки»;

«польское, свейское, турское, крымское, волосков, мультянское, галанцы и амбурцы, вольные города, греки и приезды греческих властей»;

«дацкое, брандербургское, курляндское»;

«грузинское, китайское, юргенское, бухарское, сибирские калмыки».

До нас дошли имена тех, кто в ту пору отвечал за сношения на заданных географических направлениях. «Повытья», которые ведали связями с Европой, возглавляли Максим Алексеев, Нефимонов, Тарасов; с Азией — Симоновский и Никита Алексеев.

Помимо этих обязанностей «старые» подьячие занимались тогда и другими делами особой государственной важности, перепоручить которые кому-либо еще считали невозможным. Посольский приказ ведал протокольно-церемониальными делами, такими, как, например, «чины царских венчаний на царство и бракосочетаний», «хранение царственной большой печати», «торговые дела с иноземцами», попечение о наиболее важных для государства производственных монополиях, «расправные дела», суть которых состояла в доведении до исполнителей государственных распоряжений.

Со времен Посольского приказа сохранились скупые сведения о талантливых, незаурядных личностях, стоявших во главе этого внешнеполитического ведомства. Они были разными по складу ума, темпераменту, образу действий. Но их судьбы оказались едины в главном — именно они были востребованы, их способности оказались ценнее других, в их деяниях великие князья видели смысл и пользу. Не по праву наследования, но по одаренности и преданности долгу им доводилось брать на себя решение задач государственного масштаба. Их служение и деяния по-разному оценивались потомками: их возвышали и поносили, молва о них обрастала преувеличениями и легендами, поскольку понимание исторического смысла и значения содеянного ими приходило с большим опозданием. Одно ясно: именно они оказались в нужный момент на нужном месте, только им суждено было если не руководить событиями, то по крайней мере успевать за ними.