2

В то время, когда на Огромадной Площе зрелища были в самом разгаре, в нескольких кварталах от неё, в харчевне «Обкуренная утка» за столом у окна сидели и беседовали два мохнича лет тридцати пяти-сорока.

– Так что ж ты собираешься делать?
– спросил один, в потёртом плаще участкового стражника.

– Не ведаю.
– глядя на шапку пены в пивной кружке, тяжело сказал второй. Он был одет в войсковой кафтан, со свежеспоротыми знаками различия.
– Совсем не ведаю.

...Вчера, когда обитатели столицы угощались от милостей государства, произошло то, что, строго говоря, не было неожиданностью, о чём Зуд Крысень и Хорь Головастик предупреждали ещё три года назад. Тогда они провозгласили «великое преобразование вооружённых сил Великорунья». Зуд и Хорь заявили, что свободолюбивые народы Заката, а также лешие и водяные ни в коем случае не являются врагами Большерунья, освобожденного ими от Чёрной власти. Наоборот - они лучшие друзья юного большерунийского Народоправия. Поэтому Большерунью нет никакого смысла содержать войско. Против кого?! Все люди - братья! Миру- мир! Остававшиеся еще со времен Войны Кольца камнемёты и стреломёты торжественно, под звуки полковых барабанов и труб, ломали на дрова. Воеводы тайно продавали сотни мечей и кинжалов, луков и метательных ножей грабителям и разбойникам, составляя для начальства убедительные отчёты об «уничтожении лишнего и ненужного оружия».

Сотник Ждан в полном отчаянии наблюдал за развалом войска и превращением его остатков в карательные отряды, нацеливаемые лешелюбским «правительством» против собственного же народа. Тогда-то он и пристрастился к хмельному, хотя прежде совершенно не притрагивался к чарке. Закрывшись в маленькой холостяцкой комнатке общежития в Малом Гнусавом переулке, молчал и пил пиво, тупо смотря в стену. Жизнь теряла смысл, оставалась лишь ноющая боль в душе от того, что пропадает дело, которому он присягал, которому посвятил жизнь.

И вот вчера ближе к вечеру старый длинноусый полковник вызвал к себе шесть сотников. Не глядя им в глаза, зачитал приказ о сокращении полка с тысячи рядовых до четырёхсот и об отставке их начальников.

– Вам выдадут выходную деньгу.
– мрачно сказал он.
– На первые дни хватит. А потом... выживайте, как можете, бойцы. В нас не нуждаются. Простите...

– Чего извиняешься, полковник.
– пророкотал один из увольняемых.
– Ты же не виноват.

– Все мы виноваты.
– отвечал полковник.
– Позволяем с нами так... Эх, жизнь...

– ...Не ведаю, что делать.
– повторил Ждан.
– Наверное, продам комнатушку, пока за долги в казну не отобрали, да подамся куда-нибудь на окраину.

– Думаешь там найдётся дело отставному вояке?
– усомнился участковый.

– Дело - не знаю, а просуществовать будет легче. Взять хотя бы Поползаевск. И цены ниже столичных, и город знакомый.

– Быть может попробуешь здесь в Мохне пристроиться? Допустим, телохранителем к богачу какому-нибудь...

– Да пропади они пропадом!
– угрюмо рыкнул бывший сотник.
– Вонючий зад денежной гниды оберегать? Или борова из правительства? Да они меньше кого либо верят во всякие там свободы и народоправия! В будущее этой страны не верят! Эти жирные твари сделали-таки свои выводы и хранят свои денежки до последнего гроша где-нибудь в Каменьграде. Если что, то «…до свидания, Рунь, до свидания…», дорожка в закатные края и убежища там уже готовы. Когда мы все передохнем, они съедут в тот же Каменьград, где у них прикуплен домик и будут жировать на украденные у народа богатства. Им служить? Их телеса хранить? Да уж лучше разбойничать в лесу под Поползаевском!

– А вот ежели к нам в участковую стражу попроситься?
– без особой уверенности предложил собеседник Ждана, прихлёбывая пиво.
– Глядишь, взяли бы боевого-то сотника...

– И как оно там у вас?
– ехидно полюбопытствовал Ждан. –Честность, порядочность, бескорыстие? Преданность державе и Наместнику? И соответствующее им жалованье?

Участковый внезапно побагровел: -Да хватит издеваться-то! Как ты сказал, «если что», да? Так вот, «если что», ежели народ подымется душить богатенькую мразь, она же нас бросят на подавление. А как думаешь, многие согласятся убивать соседей и знакомых ради того чтобы жирная глиста пряталась за нашими спинами, продолжала разворовывать казну, брать взятки и набивать защечные мешки золотишком? Нет, разок-другой помахать плетьми по возмущённым старикам - это да, согласятся. А вот когда озверевшие мужики с палками и кирпичами на улицы выйдут... Получить камень в морду? А за что? Ради кого? Зачем?

Стражник, гулко глотая, разом опустошил кружку.

– Посмотри-ка, кто в страже рядовыми? Молодёжь. Вырос парень, отучился кое-как, осмотрелся вокруг, смекнул, что работать негде. –«Что ж, -думает, -пойдем в «цепные собаки» там хоть что-то платят, да и взятками кое-какую мелочёвку стрясти можно...» Отхлестать робко бурчащих в адрес Наместника? Пожалуйста. Посадить за решётку кого скажут? Без вопросов. Обвинить невинного? Всегда готовы. Отпустить виновного? Скажите - кого.

Ну, а начальство наше? Те, кто с нашивками, они-то как? Да так же. Им даже сложнее. Поступали в Законоведчество - платили за учёбу. Учились там - платили преподавателям за каждую оценку. К чему приучается выпускник Законоведчества? Правильно: -«Я давал взятки, напрягался, так теперь пусть мне дают. Не, затраты надо возместить, и чё тут особенного? Все так живут».

Приучившись существовать по таким нехитрым правилам, будет мелкий страженачальничек получать сначала кусочек серого хлебца. А когда вышестоящее начальство увидит, что он из их стаи и лижет начальствующий зад по установленным правилам, со временем этот кусочек станет белым. А то и маслица намажут: немного, но полакомишься и детишек угостишь. Такому страженачальничку платят, его поощряют, в званиях повышают.

А вот что будет, коли вдруг стражник вспомнит, что есть такое слово «закон»? Решит жить и служить по чести? Нет-нет, что ты, никто его не станет преследовать, ломать-корёжить. Больно надо время тратить! Просто уволят: «Иди в золотари, урод, выгребные ямы чистить, там как раз любители чистоты!». Ты знаешь, какую вторую бумагу подписывает каждый из нас после приказа о зачислении в стражу, а? Ни за что не угадаешь - просьбу об увольнении! Без числа. Надо выкинуть неугодного? Начальник вписывает день и час на готовом заявлении и пошел вон, такие не нужны.