– Здесь ничего нет, – ответила девушка, высунувшись из окна крохотной хижины Часовщика. Сам хозяин жилища сидел рядом, на ступеньках бамбуковой лестницы, ведущей на небольшую веранду.

– Смотри еду и оружие.

Окоёмов внезапно остановился, а потом резко нырнул между сваями под пол хижины.

– Крысы любят уютные норы, – прокомментировал Чжи Бяо. А может, его реплика и не имела никакого отношения к тому, что сделал боец.

Плевать, что любят крысы. Быть живой крысой куда лучше, чем мертвым львом. Как он сразу не сообразил, что в хижине Часовщика вполне могло быть оружие. И если оно там было, то теперь оно в руках Кхайе. Которую он, Окоёмов, всего пару дней назад пытался убить.

На самом деле все было совсем не так.

Или не пытался? С тех пор как Василий очнулся в шалаше, сплетенном Кхайе, он больше не вспоминал о той злополучной ночи. В памяти упорно всплывал образ затылка Кхайе, который разбивает приклад «Патанга». На этом воспоминания заканчивались: что-то тяжелое ударило Окоёмова по голове, и он потерял сознание. Но девчонка была жива и с целой головой. И она что-то говорила по поводу той ночи. Что же?

Что ты спас ее.

Что-то очень странное, это навело Окоёмова на смутные подозрения, но тогда все испортила восемнадцатая, сбив его с мысли.

Все это сейчас не важно, а важно то, что если Кхайе нашла в берлоге китайца оружие, она запросто может пустить его в ход. Или не стоит валять дурака – для чего бы тогда она спасала его от змеиного яда, чтобы теперь застрелить? Наверное, прятаться не было необходимости.

– Нет еды, нет оружия, – сообщила девчонка. Ее голос доносился из глубины хижины.

– «Раллер» есть?

– Нет. Тут вообще ничего нет.

Окоёмов бросил взгляд на китайца – тот сидел на бамбуковой перекладине и кудахтал, беседуя сам с собой. Этот делом занят, никуда не денется. Да и старый он – догнать, если что, труда не составит.

Внутри действительно не было ничего. Ни мебели, ни вещей. Пустой прямоугольник пять на три метра, пол застелен побитыми черными пятнами грибка циновками, по стене змейкой к разбитой лампе на потолке бежит черный электрический проводок. Окоё– мов перерезал провод и осторожно прикоснулся ножом к медным жилам – не запитан. Надо думать, давно. А в деревне, где жила Кхайе, электричества не было никогда, хотя она совсем недалеко отсюда.

Циновки перевернуты, доски пола, неплотно пригнанные друг к другу, местами приподняты.

– Ничего не спрятано, – объяснила Кхайе, проследив взгляд Окоёмова.

А девчонка не промах. Интересно, что она хотела найти под полом? Василий посмотрел на нее – нет, спрятать она ничего не могла; у нее нет никаких вещей, только тонкая холщовая роба, под которой ничего не утаишь. Вон, маленькая грудь как просвечивает...

Окоёмов понял, что опять возбуждается. Эх, если бы не нужно было спешить... Да и обижать девчонку он не хотел.

– Пошли. Бери старика и показывай, где у вас здесь дорога.

– Брать Чжи Бяо?

– Его, родимого.

– Зачем?

Судя по выражению лица, она на самом деле не понимала, зачем тащить с собой старика. Да и откуда ей было знать, что сотворил этот сумасшедший китаец? Если уж начистоту, Окоёмов и сам не знал точно, что такое сделал Часовщик. Да и он ли автор этого мифического процессора, большой вопрос. Хотя получается так, что больше некому. Но девчонке нужно что-то ответить.

– Ну не оставлять же его здесь, – пожал он плечами. – Выведем его в город. В нормальный город. Может, его там вылечат.

– Где?

Откуда ему знать, где старика могут вылечить.

И самому интересно, ты не представляешь, девочка, до чего интересно.

Но путь предстоит неблизкий, до Магуэ – единственного теперь порта в этой забытой всеми богами стране. Только там остался фарватер. Хоть и сомнительный, но сухогрузы, везущие в Анклавы, Европу и страны Конфедерации Вуду продовольствие, выращенное на мьянманских полях, шли строем в город, который всего три года назад располагался в сотне километров от моря. Только метелке все это знать совсем не обязательно. Магуэ тоже не деревня, в конце концов.

– В Мандалае, может быть. Идем!

Старика подняли под руки и пошли. Китаец шагал бодро и не сопротивлялся.

– Дорога есть? – спросил Окоёмов.

– Там, – Кхайе показала рукой в кусты, располагавшиеся с противоположной стороны от той, откуда они пришли сюда.

Везде кусты и деревья. Василий не знал, как выглядели города в северной Мьянме до Катастрофы, когда здесь еще было электричество и какое-то подобие коммунальных служб, но теперь все населенные пункты, которые ему довелось здесь увидеть, представляли собой разбросанные среди чуть менее густых зарослей, чем в лесу, хижины и домишки различной степени ветхости. Нонгуин не являлся исключением.