– С Козьей?! – в глазах начальника (как он правильно называется?) вспыхнула подозрительность, тут же, впрочем, сменившаяся пониманием. – А, сяктант… Иди.

Сергей повернулся…

– Стоять! Как зовут?

– Се-сергей… Вышинский…

Страх впился в сердце ледяной иглой. Никогда ранее Сергей не видел, как белеют от ненависти глаза у человека. Казалось, их затянул смертельно холодный иней.

– Поляк?!

Начальник (уже гораздо больше похожий на фашиста) странно перекрестился: его рука несколько раз хватанула воздух у правого бедра, потом у левого… Сергей с ужасом понял, что он ищет рукоять сабли или пистолета. Сейчас начальник вспомнит, где лежит револьвер, и его, Сергея, будут убивать…

– Нет! – отчаянно выкрикнул он. – Не поляк! Белорус!

От страха в памяти всплыли, казалось бы, прочно забытые рассказы отца о происхождении фамилии.

Иней в глазах начал отступать.

– Белорус?

– Да, да, да! – закивал Сергей. – Просто фамилия похожа на польскую. Как у… как у…

Как назло, все похожие фамилии напрочь смыло из памяти. Мелькал только Дзержинский, который удачным примером не был.

– Белорус?

– Да!

– Иди. Вторая дверь направо.

Дверь закрылась. Сергей прислонился к ней мокрой от пота спиной. Ну и дела… Чуть за собственную фамилию не убили… Чего у начальника такая аллергия на поляков?

На дрожащих ногах Вышинский отправился искать вторую дверь направо. Коридор повернул, изогнулся, вот и дверь. Такая же, как и та, за которой стоял несостоявшийся убийца. Уже и эту открывать страшно…

Может, ну ее, эту библиотеку, в смысле, читальню? Дойти до ведьмы, то есть колдуньи Алены, вдруг у нее найдется артефакт, вернуться назад и забыть все это как страшный (очень страшный) сон. Пусть герои книжек предупреждают Сталина, изобретают автомат Калашникова, убивают Гитлера и Хрущева и перепевают песни Высоцкого… Он, Сергей, не герой ни в каком смысле. Пусть здешние сумасшедшие сами разбираются между собой…

А если у Алены нет артефакта? Или она даже не знает, где он? Ведь придется жить еще какое-то время. А тут шастают террористы, ревнивые мужья и безумные полякофобы. Нет, читальня нужна. Нужны знания о мире. Иначе в следующий раз просто грохнут. И фамилию не спросят…

Сергей взялся за ручку двери. Страшно… Кто его знает, что ждет внутри… Он резко выдохнул, как перед нырком в холодную воду, и распахнул дверь.

Слева от двери стоял стол. Такой же, как в помещении местного начальника. Вот только здесь он не казался таким уж огромным. За столом восседал…

На мгновение Сергею показалось, что он провалился не в прошлое, а в какой-то безумный фильм, в котором смешались все киногерои разом: священник – мастер Йода, начальник – фашист Ганс, а теперь еще и библиотекарь – Илья Муромец.

Здешний книгохранитель действительно выглядел в точности как богатырь из старого фильма-сказки. Огромный торс, мощные руки, волосы, каштановой волной падающие на плечи, окладистая борода колечками. Пронзительный взгляд темно-синих глаз. Казалось, гигант так и рявкнет сейчас: «Коршун ты чебуркуевской!»

– Добрый день! – рявкнуть не рявкнул, но будь голос чуть погромче, и деревья бы пригибались.

– З-з-здравствуйте… – После общения с полякофобом-начальником Сергей начал бояться людей. Особенно больших.

Широченная, как лопата, ладонь протянулась в жесте приветствия. Сергей шагнул вперед, протягивая руку навстречу…

Интересно, не вовремя проснулось чувство собственного достоинства, обиженное всеми сразу, начиная с Ингвара и заканчивая начальником, – почему это я должен к нему подходить, чтобы руку пожать? Здоровый, да? Чуть приподняться не может, лень задницу от стула оторвать…

Богатырь, действительно, даже не подумал приподниматься. Было в нем что-то неправильное, но что, Сергей не успел понять. Возмущение кипело и бурлило.

– Данила, – добродушно пробасил богатырь.

– Сергей… мм… Вышинский… – настороженно ответил наш герой. Кто знает, может быть, тут все ненавидят поляков?

– С Павлом пообщался? – хохотнул догадливый Данила, кстати, судя по всему, ровесник Сергея.

– Откуда…

– Да уж больно испуганно ты фамилию назвал. Да и слышал я его крик…

– За что он так поляков не любит-то?

– Так он в двадцатом в плену в их концлагере, в Тухоле, побывал…

– А-а… – понимающе протянул Сергей, на самом деле ничего не поняв. Концлагерь? У поляков?

Концлагерь у Сергея ассоциировался только с немцами. Ну, в крайнем случае, с большевиками. Уж никак не с Польшей. Все страньше и страньше…

– А ты, Сяргей, откуда?

– Из Козьей Горы. – Сергей внутренне поразился тому, как привычно он произнес это название. Это он-то, москвич!