Шрифт:
Запел петух.
Нет, сам по себе петух в квартире удивительным не был: Сергей уже видел его, бегающего по коридору, тощего и куцехвостого. Зачем его местные пьянчуги завели – неизвестно. Вот только месяца деревенской жизни Сергею хватило, чтобы узнать – петухи по вечерам не поют.
– Это нам знак от боженьки, – хмыкнул Вацетис, – заканчивайте, ребята, разговоры. Товарищу Дзержинскому невыспавшиеся собеседники с красными глазами без всякой надобности.
Петух запел опять, а потом просто заорал.
Вацетис и Сергей выскочили в коридор. Посередине узкого прохода покачивался пьяный в дрезину сосед. Под мышкой он держал орущего петуха, горстями выдирая перья из и без того жидкого хвоста. Из высказываемых заплетающимся языком претензий Сергей понял, что товарищу с синих глаз показалось, что его петуха опять хотят похитить. Кто его уже пытался украсть, узнать было решительно невозможно, но можно предположить, что предыдущие похитители, как, скорее всего, и нынешние, проходили по разряду зеленых алкогольных чертиков.
Из хвоста петуха вылетела еще одна горсть перьев, но тут уж Сергей среагировал. Выбитый ловким ударом петух взлетел к потолку, хлопая крыльями и засыпая коридор пухом. Птица сделала неуклюжий пируэт и точно вписалась в дверной проем комнаты Сергея.
Попытавшийся было возмутиться бывший петуховладелец взглянул Сергею в глаза, икнул и, покачиваясь, отправился в свою комнату, на полпути гордо заявив в пространство, что о таком бес-пре-цен-дент-ном поступке непременно узнает ОГПУ.
– Спать, Сергей Аркадьевич, спать. А то скоро у нас не только петухи запоют – верблюды и слоны забегают.
За спиной Сергея закрылась дверь кабинета, в котором он пробыл больше двух часов. Вышинский выдохнул и устало прислонился к стене коридора.
Раньше ему как-то не приходилось встречаться даже с более-менее известными людьми. Что уж говорить об исторических личностях.
Перед внутренним взглядом до сих пор стоял хозяин кабинета. Узкое лицо, небольшая бородка, высокий лоб с залысинами… Черные, глубокие глаза, казавшиеся огромными, как бездонные провалы…
Разговор со Сталиным, разговор с Берией… С товарищем Дзержинским пообщаться слабо?
Прошло всего ничего после встречи с Дзержинским, и вот он, Сергей, уже сидит на жестком стуле в приемной того, с кем его попросил поговорить глава ОГПУ.
Через несколько минут Сергея ждала встреча с человеком, к которому по собственной доброй воле он не пришел бы никогда. С человеком, который пугал его, как и большинство современных людей.
Сергей находился в приемной Сталина.
Крупная женщина записала его в журнал, заверила: «Товарищ Сталин скоро вас примет», и теперь Вышинский ожидает встречи с «самым кровавым правителем двадцатого века». Который сейчас не был никаким правителем и даже не занимал официальных должностей.
Как ни странно, страха Сергей не испытывал. Его занимали другие, более важные мысли, чем опасение за собственную жизнь.
Вчера он разговаривал с Дзержинским. Вначале Сергей кратко рассказал историю грядущего, а потом разговор пошел по методу свободных ассоциаций. Что только не упоминалось, Сергею даже не удавалось понять, хочет ли глава ОГПУ что-то узнать или просто пытается составить мнение о нем, Сергее. Дзержинский почему-то заинтересовался пенициллином. Не придумали его еще, что ли? Что за лекарство, да из чего его изготавливают, да что за плесень такая… Сергей и про сам факт существования этой плесени узнал случайно, где уж вспомнить название. А Вацетис, скажем, среагировал на рассказ о Булгакове с кратким пересказом «Мастера и Маргариты». «Кот и Фагот?» – хмыкнул он.
А вот рассказ о грядущей войне не понравился обоим.
И еще одно несколько успокаивало Сергея: Дзержинскому очень не по душе пришелся рассказ о зверствах его преемников. Можно будет надеяться, что хотя бы в этом времени чекистами не будут пугать детей…
Мысли Сергея крутились вокруг будущего разговора. Особенно его последствий…
Легко потребовать у власти, чтобы она сделала что-то, по вашему мнению, очень-очень нужное. Гораздо труднее задуматься, какими средствами вообще возможно выполнить ваше требование. И уж вовсе невозможно представить, к каким последствиям приведет его выполнение. Большинство и не задумывается. Мол, нам достаточно указать, что делать, а исполнять и минимизировать возможные риски – не наше дело.
Предупредил о будущей войне, вынул товарищ Сталин трубку изо рта, свистнул в два пальца, и вот она – миллионная армия, полностью вооруженная, всем снабженная и обеспеченная, которая погонит немцев на пинках от самой границы.
А вот если включить мозг…
Собрать пять миллионов человек – вообще задача не из легких. К тому же огромная толпа людей еще не есть армия, потому что подавляющее большинство из них вовсе не горят желанием защищать свою собственную страну. Фраза, услышанная Сергеем от отца: «Государство защищает себя руками своих граждан» – для многих пустой звук. Они считают, что им должны все, они же не должны никому.