Они ужинали вдвоем: съели суп с петрушкой, хек, жареную телятину, пудинг, выпили виски с содовой. Лорд Коппер объяснил гостю сущность нацизма, фашизма и коммунизма. Позднее, сидя в омерзительной библиотеке, он коснулся положения на Дальнем Востоке. «„Свист“ поддерживает создание сильных и враждебных друг другу правительств во всех странах, — заявил он. — Наш девиз — внутренняя самостоятельность и внешнее самоутверждение!»

Участие в беседе мистера Солтера сводилось к выражению согласия. Когда лорд Коппер был прав, он говорил: «Совершенно верно, лорд Коппер», а когда тот ошибался — «В общем, да, лорд Коппер».

— Как называется этот город, столица Японии? Иокогама, так ведь?

— В общем, да, лорд Коппер.

— А Гонконг принадлежит нам…

— Совершенно верно, лорд Коппер.

Пауза.

— В Эсмаилии будет гражданская война. Я намерен ее освещать. Кого можно послать туда?

— Как вы понимаете, лорд Коппер, мы должны будем послать либо штатного корреспондента, знающего дело, но неизвестного публике, либо какую-нибудь знаменитость со стороны. Видите ли, с тех пор как мы лишились Хитчкока…

— Да-да-да. Знаю. Военный корреспондент номер один. Тинк непременно отправит его туда. Знаю. Но он был не прав! Битва при Гастингсе — это 1066 год, я проверял! И я не могу держать на службе человека, у которого не хватает мужества признать свою ошибку.

— Может быть, воспользоваться услугами кого-то из американцев?

— Нет. Я знаю, кто мне нужен. Таппок.

— Тапок?

— Да, Таппок. Молодой человек, за чьим творчеством я давно наблюдаю. У него редкий стиль, он был в Патагонии, и премьер-министр держит его книги на тумбочке возле кровати. Вы его читали?

— В общем, да, лорд Коппер.

— Тогда свяжитесь с ним завтра же. Договоритесь о встрече. Встреча должна быть сердечной. Сводите его в ресторан. Соглашайтесь на любые условия. То есть на любые разумные условия, — уточнил он, поскольку подобного рода инструкции, выполненные буквально, уже приводили к удручающим последствиям, и велосипедист-трюкач, на которого лорд Коппер обратил внимание в припадке благодушия, осел в спортивном отделе на пять лет, получая пять тысяч фунтов в год.

Мистер Солтер, придя в полдень на службу, застал ответственного редактора погруженным в глубокую депрессию.

— Утренний выпуск страшно взять в руки, — сказал тот. — Мы заплатили профессору Джеллаби тридцать гиней за статью, и теперь все гадают, о чем она. История с зоопарком — «Нож милосердия» — проиграна «Дейли Врут» по всем параметрам.

Но самое ужасное — это, конечно, спортивный раздел!

Мучаясь от стыда, они прочли опус велосипедиста.

— Кто такой Тапок? — спросил после тяжелого молчания мистер Солтер.

— Знакомое имя, — сказал ответственный редактор.

— Шеф хочет послать его в Эсмаилию. Это любимый писатель премьер-министра.

— Значит, он не тот, о ком я подумал.

— Мне нужно его разыскать, — продолжал мистер Солтер, вяло листая злосчастный утренний выпуск. — Тапок, — повторял он. — Тапок, Тапок. Таппок. Смотрите, вот он. Таппок! Почему шеф не сказал, что он у нас в штате?

На последней странице, униженно зажатый между «Зверюшками-игрушками» и рецептом «Вафель всмятку», помещался неприметный, на полколонки (выделявшиеся каждые две недели для «Природы»), раздел «Луг и чаща», под которым значилось: корреспондент Уильям Таппок, сельский житель.

— Вы думаете, это он?

— Конечно! Премьер-министр помешан на природе.

— Говорят, он первоклассный стилист. «Топкое болото не дрогнет под опушенными лапками дерзкой полевки…» Как вам?

— Да, — сказал ответственный редактор. — Наверное, это и есть хороший стиль. По крайней мере я иначе это определить затрудняюсь. Теперь я вспомнил, кто он такой, хотя никогда его не видел. По-моему, он никогда не был в Лондоне. Материал посылает почтой. Пишет от руки.

— Мне поручено пригласить его в ресторан.

— Заказывайте сидр.

— Сельские жители его любят?

— Да, сидр и консервированный лосось — традиционные крестьянские лакомства.

— Отправлю ему телеграмму. Странно, что шеф решил послать в Эсмаилию именно его.

«Тленье и гниль, тщета перемен всюду взор мой смущают», [3] — пропел, выглядывая из окна, дядя Теодор.