Но нет, решился: заскрипел снег под полозьями, вновь забряцала сбруя.

Скосив глаза, Рош попытался что-либо разглядеть, но не смог: мешал снег. Закашлялся, морщась от жара в горле. Этого и следовало ожидать - воспаление подхватил. Если неизвестный проезжий сейчас над ним не сжалится, не укутает, не отвезёт в тепло, к лекарю, то скоро всё будет кончено. Голос уже больше на шёпот похож, глаза закрываются. Тянет, тянет к себе небытие!

Сани остановились. Всхрапнула лошадь. На несколько минут воцарилась тишина.

Рош обессилено закрыл глаза - лучше уж заснуть, раз уж всё равно кончено.

Слух различил чьи-то осторожные шаги. Вот человек остановился, задумался, потом решился и подошёл вплотную.

Почувствовав обжигающее прикосновение человеческой ладони, колдун застонал: для него, окоченевшего, оно было сродни калёному железу.

Рука нерешительно легла на область сердца, вторая опустилась на лоб.

– Живой!
– с облегчением произнёс женский голос.
– Эй, вы меня слышите? Не спите, я не добужусь потом.

Обладательница голоса энергично затрясла его за плечи, принуждая очнуться, а потом, ойкнув, извинилась: заметила увечья.

– Кто ж это вас так? Вы не отвечайте, просто глаза открытыми держите. Сейчас я, Бурку только ближе подведу, а то вы тяжёлый. Да и тревожить напрасно не хочу: и так всё плохо.

Рош с трудом разомкнул веки и увидел склонившуюся над ним девичью головку, закутанную в платок. Девушка улыбнулась и юркнула обратно в снежную мглу.

Когда она вернулась и вернулась ли, колдун не слышал, провалившись в пограничье между жизнью и смертью.

Девушка-травница намучилась с ним, затаскивая на сани, укутывая в собственный тулуп, хотя на улице зуб на зуб не попадал, гоня Бурку галопом по сугробам. Но старания её были вознаграждены: к тому времени, как она втащила его в избу, дрожа от озноба, Рош ещё был жив.

Колдун очнулся ближе к утру. Укутанный во все одеяла, которые только были в доме, растёртый мазью против простуды, он пригрелся между печной трубой и травницей.

Девушка вправила и наложила лубок на сломанную руку, крепко привязав к ней палку. До капелек пота на лбу растирала его, накладывала примочки на грудь и стопы, обмывала и перевязывала раны. Сон сморил её рядом с раненым, который больше походил на труп, нежели на живого человека.

Рош серьёзно простудился, мучился сухим надрывным кашлем и жаром. Его посещали смутные видения. Колдун метался в бреду, пугая свою спасительницу. Она всерьёз опасалась, что он не выживет.

Через неделю настал перелом.

Местный гробовщик три раза на дню заглядывал в избу, косился на печь и шёпотом спрашивал: 'Ну как, не помер ещё?'.

О том, что травница приютила у себя раненного найдёныша, знало всё Пятинежье, и никто не поставил бы ломаного медяка на то, что он выживет. Но он выжил.

Первым делом Рош поблагодарил спасительницу за помощь, пообещав заплатить ей, а потом поинтересовался судьбой Ирис, подавальщицей из местной корчмы - травница сказала, что живёт в Пятинежье. Но добросердечная хозяйка ничего о ней не знала, а когда колдун смог вставать, оборотницы и след простыл. Имя она назвала не то, под которым её знали люди, поэтому поиски зашли в тупик.

Приехали мать и сестра, забрали Роша домой, окружили заботой. Сельчан, пробовавших пробраться в избу с вопросами о волкодлаке,- мол, где, колдун, шкура?
– выставляли вон с требованиями не тревожить больного.

Рош медленно приходил в себя, начав вставать, только когда зажурчали первые ручьи. Как только начали восстанавливаться силы, он начал лечить себя, за что не раз получал выговор от травницы: колдовством Рош нередко доводил себя до обмороков. К слову, с ней ему повезло: девушка оказалась не самоучкой, а дипломированным специалистом.

Совместными стараниями колдуна удалось поставить на ноги к концу снегогона, аккурат перед девичьим праздником. Все девки Пятинежья, Залатков и прочих мест на много вёрст вокруг наряжались в яркие платки, оплетали алыми лентами берёзки и ясени, играя меж ними свадьбы.

По преданью, коли провести под праздничным убором меж двух деревьев, мужского и женского, парня или мужчину, то жениться ему в том году на той, что под ленты заманила. Сбывалось ли, али нет, но девки парней с визгом отлавливали.

Рош не участвовал во всеобщих забавах, хотя на него и косо, но с интересом посматривали: колдун колдуном, но не чёрт же! Он сильно исхудал, черты лица заострились. Уж сколько череды, брусники да зверобоя травница на него извела, почти все свои запасы, зато выжил. И был полон решимости отыскать надругавшуюся над ним оборотницу.