Питер опустил взгляд на ее ладонь. Изящная ладонь. Изящество Лоры всегда привлекало его. Но когда он в свое время обнаружил под ее внешним изяществом железную волю, это его смутило и разочаровало. Слава богу, теперь все позади. И может быть, если они сейчас все выяснят, она прекратит постоянно требовать, чтобы он менял распорядок своей жизни в соответствии с ее ожиданиями?

– Лора, я много думал об этом и понял, что не создан для отцовства. И не считаю это недостатком – просто фактом.

– Хорошо. – Она согласно кивнула, несмотря на резкую боль, пронзившую сердце. – Я принимаю это объяснение. Но, Питер, ты же все-таки отец…

– Да, и, согласись, не отказываюсь от обязанностей. Я выполняю свой долг, – непреклонно сказал он. – Ты каждый месяц получаешь алименты на детей.

«И откладываю их на обучение девочек в колледже – на счет, который ты очистил перед разводом!»

– И это все, что они для тебя значат? Финансовое бремя? Долг?

– Ты же знаешь, я – не ослепленный любовью отец и никогда им не был. Я думал иногда, что, может быть, к сыновьям относился бы иначе. Потому что хотел иметь сыновей, – он развел своими холеными руками. – Но простая истина заключается в том, что теперь это совершенно не важно. У нас не было сыновей, и я не хочу заводить новых детей. Дети Кэнди, слава богу, не посягают на мое внимание. Не думаю, что я очень нужен Алисон и Кейле. У них есть все необходимое: их хорошо воспитывают, у них отличный дом…

«Он говорит о дочерях, как о комнатных собачках», – с неожиданной жалостью к нему подумала Лора.

– Иными словами, ты их не любишь.

– Я действительно не чувствую той связи с ними, которой ты от меня добиваешься. – Питер начинал терять терпение. – Лора, пожалуйста, и ты будь честной. Они больше Темплтоны, чем Риджуэи. Больше твои дети, чем мои. И так было всегда.

– Представь себе, мне даже жаль тебя, – прошептала она. – Они такие красивые, такие чудесные девочки! Мне жаль, что ты не способен взять то, что они могли бы тебе дать.

– Тут уж ничего не поделаешь. И могу добавить, что нам лучше оставить все как есть. Вначале, когда ты начала настаивать на разводе, я был разгневан, – разгневан в основном тем, что потерял положение, которого добился в империи Темплтонов. Но в последние месяцы я стал понимать, что это было неизбежно. Более того – все к лучшему! Мне нравится управлять собственным отелем, мне нравится риск. И, честно говоря, Кэндас как женщина гораздо больше подходит мне – моему характеру, моим желаниям…

– В таком случае я надеюсь, что ты будешь счастлив. Правда! – Лора судорожно вздохнула. – Питер, ты действительно хочешь, чтобы девочки присутствовали на свадьбе? Или это только для проформы?

– Если они не захотят ехать, очень просто придумать приличный предлог.

– Ясно… И все-таки я поговорю с ними. Давай оставим решение им.

– Я хотел бы услышать ответ до конца недели. Ну, если мы все обговорили, мне пора на деловую встречу. – Разрядив атмосферу, Питер решил проявить великодушие. – Должен сказать, твой магазин производит отличное впечатление. Надеюсь, он приносит доход.

Глядя на его удаляющуюся спину, Лора вдруг вспомнила одну волшебную ночь, обещавшую исполнение всех желаний – лунный свет, проникавший сквозь ажурную решетку, аромат цветов…

– Питер, постой! Скажи мне одну вещь… Ты когда-нибудь любил меня? Мне очень нужно это знать. Я хочу кое-что понять в своей жизни.

Питер оглянулся. Лора стояла спиной к морю, солнце золотило ее волосы. Хрупкая фигурка, бледное лицо… Он не собирался говорить ей правду, но слова сами собой сорвались с его языка.

– Нет. Нет, я не любил тебя, Лора. Но когда-то ты была мне нужна.

«Оказывается, сердце может разбиваться снова и снова, – поняла она, отвернувшись к морю. – Сердце может разбиваться бесконечно…»

Как только Лора вошла в магазин, к ней подлетела Кейт.

– Наверх!

– Что?

Сокрушенная усталостью и горем, она не сопротивлялась, когда Кейт буквально подтащила ее к винтовой лестнице.

– Немедленно в постель! Ты же на ногах не стоишь!

– Но ведь магазин открыт, в будуар может кто-нибудь войти…

– Закрыт до конца дня. – Кейт толкнула Лору на огромную кровать, застеленную атласным стеганым покрывалом, и опустилась на колени, чтобы снять с подруги туфли. – Спи спокойно и ни о чем не думай. Слышишь, ни о чем! Особенно о том, что этот негодяй и подонок наговорил тебе.

Лора впадала в забытье, чувствуя, как сужается поле зрения – от краев к центру, словно изображение на экране.

– Кейт, он никогда не любил их. Он сказал мне. Он никогда не любил моих детей! И он никогда не любил меня…

– Не думай об этом. – От жалости у Кейт на глазах навернулись слезы. – Не волнуйся.

– Знаешь, мне жаль его. Жаль нас всех… Я так устала!

– Я знаю. Я знаю, милая. Лежи. – Суетясь, как наседка над больным цыпленком, Кейт расправила одеяло. – Спи.

Она присела на край кровати и взяла Лору за руку.