— И где теперь ваша маленькая дочурка? — спросила фрау Валленштайн из чистой вежливости, чтобы достойно завершить беседу и покончить с этим случайным знакомством.

— Она там, куда я сейчас направляюсь, — ответила женщина, повернувшись к ней лицом. — И я останусь навсегда с моей маленькой Мартой. Теперь я намерена стать хорошей матерью… — Лицо молодой женщины оживилось и стало почти счастливым. Поезд на большой скорости вырвался из тоннеля. Молодая женщина улыбнулась фрау Валленштайн и сказала: — Прощайте, я была очень рада разговору с вами.

— Прощайте, дорогая, — произнесла фрау Валленштайн.

Она хотела закончить разговор какой-нибудь приятной фразой, но сделать этого не успела. Молодая женщина подошла к самому краю платформы. Но вместо того чтобы остановиться на краю, продолжила движение. Фрау Валленштайн в недоумении смотрела на то место, где должна была находиться женщина, но там никого не было.

Затем она услышала раздирающий душу глухой звук — головной вагон ударил по телу. По платформе, словно эхо от этого страшного звука, прокатилась волна криков и визга.

Фрау Валленштайн стояла, тяжело опершись на трость, чтобы хоть немного облегчить нагрузку на пораженное артритом колено, и, не мигая, смотрела на то место, где стояла молодая женщина, с которой она беседовала какую-то минуту назад.

Она бросилась под поезд? Почему она так поступила? Что, прости Господи, произошло с этим миром?

13.10, среда 24 марта. Бюкстехюде, Нижняя Саксония

Чтобы доехать до Бюкстехюде, Фабелю и Вернеру потребовалось чуть больше получаса. Небо заметно посветлело, и городок просто купался в ярком свете, однако холодный ветер по-прежнему злобно трепал полы плаща, когда они с Вернером вылезли из машины, чтобы перекусить в маленьком ресторане. Ресторан располагался в том районе Бюкстехюде, который именовался Старым Городом. Старый Город выглядел типичным голландским городком, забравшимся на восток так далеко, что почти столкнулся с громадным Гамбургом. Река Эсте делила Бюкстехюде на две части — Оствивер и Вествивер, а в Старом Городе реку преобразовали в несколько каналов с полудюжиной сооруженных в голландском стиле мостов. Здание ресторана, казалось, сжало плечи, чтобы втиснуться между соседними строениями, и Фабель догадался, что стоит в районе каналов и мостов по меньшей мере две сотни лет.

Когда они ехали по городу, кое-какие его приметы нашли отзвук в душе Фабеля. «Улица братьев Гримм», «Улица Красной Шапочки», «Улица Спящей красавицы», казалось, вступили здесь в сговор для того, чтобы напомнить Фабелю о самых мрачных сторонах расследования. Теперь при каждом упоминании о братьях Гримм Фабель представлял себе Якоба Гримма таким, каким его описал Вайс. Уважаемая и весьма заметная историческая личность постепенно замещалась в его сознании педантичным чудовищем-убийцей. Теория Вайса, похоже, работала как нельзя лучше.

Они сидели у окна и любовались Судоходным каналом, стоявшими вдоль его берегов деревьями, белыми изгородями и домами района Оствивер. В Судоходном канале на вечной швартовке стоял небольшой речной парусник девятнадцатого века, и его флаги расцвечивания беспрестанно трепетали на сильном ветру. Фабель бросил взгляд в меню и заказал себе салат из тунца и минеральную воду. Что касается Вернера, то он, прежде чем попросил доставить ему свиной шницель и кофе, изучил меню от корки до корки. Фабель улыбнулся. Педантичность, с которой Вернер подходил даже к выбору еды, еще раз подчеркивала их различие. Как полицейских. Как людей. Да и как друзей, в конце концов.

— Я читал книгу… — начал Фабель, не отрывая взгляда от окна, за которым ветер дразнил старое суденышко, напоминая ему о тех далеких днях, когда кораблик трудолюбиво таскал на себе чай, муку и лес по рекам и каналам Северной Германии. — Она называется «Дорога сказки», и написал ее парень по имени Герхард Вайс. В ней говорится о Якобе Гримме… Нет, не так… В ней говорится об убийствах, в основу которых легли сказки братьев Гримм.

— Ну и дерьмо. Ты увидел здесь связь?

— Не знаю, — отвернувшись от окна, ответил Фабель. — Но это мне что-то сильно напоминает. Ты не находишь? Во всяком случае, я чувствую себя не очень уютно.

— Еще бы, — сказал Вернер, отодвигая в сторону кофейную чашку. — Почему ты не упомянул об этом раньше?

— Я начал читать только вчера вечером. А узнал я о книге по чистой случайности. Поначалу мне казалось, что она вряд ли имеет какое-то отношение к нашему делу. Но по мере того как я в нее углублялся…

Вернер скривил физиономию с таким видом, словно Фабель, стоя голкипером в футбольных воротах, пропустил несуразный гол.

— Если хочешь знать мое мнение, то с этим писателем следует разобраться как можно скорее. Из того, что мы имеем на руках, следует, что наш убийца руководствуется не «Сказками братьев Гримм», «Немецкими сказаниям» или иными трудами братцев, а сочинением, которое ты только что назвал.

— Серийный убийца со справочником? — рассмеялся Фабель, и в его смехе слышалась горечь. — Что ж, это вполне возможно.