— Дождь идет, — сказал Бенни.

— Бенни, встань. Что с тобой?

— Уходи. Дождь идет.

— Бенни, я позову врача.

— Нет. Уходи, Эйб, прошу тебя.

— Бенни, послушай…

Тут Бенни затрясло так, будто его изнутри стегали кнутом. Когда его перестала бить трясучка, он тупо посмотрел на Эйба — челюсть у него отвисла.

— Дождь идет, — сказал он.

Наутро Эйб пошел к мистеру Гарберу.

— Ума не приложу, что делать с Бенни, — сказал он.

— Это все война, он не может от нее оправиться, — сказал мистер Гарбер.

— Один он, что ли, был на войне?

— Сын Шапиро — тот был офицер, — сказал мистер Гарбер.

— Как же, как же, сынок Шапиро, — сказала миссис Гарбер. — Дай ему отпуск, Эйб. Сделай так, чтобы он ушел в отпуск. Он хороший мальчик. Лучше не бывает.

Что делать в отпуску, Бенни не знал, поэтому он спал допоздна и повадился болтаться у Мейерсона.

— Белла, ну зачем он нам? — говорил Мейерсон. — Он мне нужен, как мне нужно заболеть раком.

— У него неладно с психикой, — рискнул предположить кто-то из картежников.

Впрочем, Белле явно нравилось, что Бенни весь день сидит около нее как пришитый, и немного погодя Мейерсон перестал роптать.

— А вдруг у парня серьезные намерения? — делился он с завсегдатаями. — С ее-то ногой и волосней на лице особо выбирать не приходится. Вдобавок он не мошенник, не то что сынок Губерманов.

— Ну это ты брось. Парень Губерманов попал в переплет. Незнакомый человек попросил его присмотреть за чемоданом, а тут — откуда ни возьмись — полицейские.

Наедине Белла и Бенни по большей части молчали. Она вязала, он курил. Когда она шкандыбала по лавке, он не спускал с нее тоскливых, испуганных глаз. В кармане у него лежало письмо мистера Перкинса. Время от времени Белла отрывала глаза от вязанья.

— Кофе хочешь?

— Не откажусь.

Часов в пять Бенни вставал, Белла шла к прилавку, давала ему стопку журналов — вечером он прочитывал их от корки до корки, а наутро приносил чистенькими. И снова весь день торчал около Беллы, глядел в пол или на свои руки.

Однажды Бенни в пять часов не пошел, как обычно, домой, а поднялся вместе с Беллой в ее комнату. Мейерсон проводил их взглядом и улыбнулся. Повернулся к Шубу и сказал:

— Если б у меня родился мальчик, лучшего сына, чем Бенни, я б себе не пожелал.

— Цыплят, знаешь ли, по осени считают… — сказал Шуб.

Бенни отдыхал несколько недель кряду — что ни день поутру садился у стойки, что ни вечер поднимался с Беллой в ее комнату; на шуточки, которые отпускали им вслед картежники, делал глухое ухо. Так все и шло, пока однажды ближе к вечеру Белла не позвала Мейерсона, оторвав его от сделки, наверх.

— Мы решили пожениться, — сказала она.

— Раз такое дело, я согласен, — сказал Мейерсон.

— И что же — ты нам ни счастья не пожелаешь и ничего такого? — спросила Белла.

— Твоя жизнь — тебе и решать, — сказал Мейерсон.

Свадьбу сыграли скромно, без приветственных речей, в маленькой синагоге, а когда церемония закончилась, Эйб хлопнул брата по плечу и сказал:

— Молодчага, Бенни. Ты — молодчага.

— Можно мне вернуться на работу?

— Разумеется, можно, почему нет? Ты вошел в норму. Я же вижу.

Бенни, однако, заметил, что отец его женитьбой недоволен. Всякий раз, когда кто-то из друзей Гарбера поздравлял его, он пожимал плечами и говорил:

— А сынок Шапиро женился на дочке Сегалов.

— Как же, как же, сынок Шапиро, — говорила миссис Гарбер.

Бенни вернулся в гараж и на этот раз всерьез впрягся в работу, чем очень обрадовал Эйба.

— Бенни-то, мой младший брат, — говорил он таксистам, — полтора месяца всего женат, а уже заделал ребенка. Да уж, он, скажу я вам, времени даром не теряет.

Бенни не только впрягся в работу, но даже изредка смеялся и, подстегиваемый Беллой, начал строить планы на будущее. Тем не менее время от времени, если в гараже было немного работы, Бенни замыкался и часами сидел в темном углу. Он проработал три, от силы четыре месяца, когда Белла отправилась в гараж — поговорить с Эйбом. Раскрасневшаяся, ликующая, вернулась она домой, в их квартиру на улице Св. Урбана.

— У меня есть для тебя новости, — сказала она Бенни. — Эйб собирается открыть еще один гараж на Маунт-Ройял, и заведовать им будешь ты.