Шрифт:
— Да, — ответил Кейн. — И не хочу видеть. О чем ему было заявлено недвусмысленно.
— Ты так ему и сказал?
— Хорошо: написал. Ты цепляешься к каждому слову… Наверно, опять начитался Конан Дойла?
— Написал Тамблти в том же самом письме, посредством которого ты навязал мне этого злодея? — Не в бровь, а в глаз.
— Едва ли он злодей, — возразил Кейн, на что я лишь выразительно прокашлялся. — Я просто не желаю его больше видеть.
— Вооружился сам и вооружил своего управляющего, чтобы обезопасить себя.
— Наше расставание, — сказал Кейн после некоторой паузы, — было неприятным. Такой же, боюсь, была бы и наша встреча.
Подняв брови, я попросил его уточнить и получил в ответ:
— Разговоры о Тамблти превратились в сплетни, разразился скандал.
Кейн явно не желал вдаваться по этому поводу в подробности, не стал этого делать и я. [149]
149
По меркам нашего времени Тамблти заработал не один пожизненный срок. Его обвиняли в самых разных деяниях: от шарлатанства до торговли порнографией, от безнравственности и совращения молодежи до, несомненно, самого тяжкого — убийств.
— Скажу тебе: этот человек привлекает хулителей, как никто другой. В скором времени в Ливерпуле стали его избегать, как говорил он сам, из-за козней местных врачей, позавидовавших его деньгам. И хотя Ливерпуль он в результате покинул, но не без борьбы — борьбы, в которую, к сожалению, он втянул и меня.
Кейн объяснил, что Тамблти получал удовольствие от таких схваток, тем более что их можно было обыграть в прессе.
— Удачно продать: он всегда помнил о бизнесе. А любой скандал он обращал в свою пользу: Фрэнсис всегда умел искусно приписать все обвинения, все клеветнические слухи профессиональной зависти.
— Понятно, — сказал я. — Если другие завидовали его патентованным средствам, значит, они действительно работали. А продажи шли в гору.
— Именно. К тому же, кто бы ни был его противником, Фрэнсис заставлял людей поверить, будто за всем этим стоит какая-нибудь группировка медиков.
Отбыв в Лондон, куда Тамблти пытался заманить и Кейна, частично преуспев в этом — Кейн нередко бывал с ним в Лондоне, оставаясь, однако, жителем Ливерпуля, — старший из приятелей убедил младшего выступить в его защиту.
Плодом их совместных усилий стали газетные статьи и памфлеты.
— Он был тот еще памфлетист, — сказал Кейн, — но наша совместная работа была ничем по сравнению…
С этими словами Кейн достал из папки, ранее извлеченной из ящика письменного стола, два образца такого рода продукции.
Первый был озаглавлен «Похищение д-ра Тамблти по приказу военного министра США» и имел официальный штамп: «Дозволено цензурой, Сент-Луис, 1866».
— Ну, это, конечно, шутка, — сказал я.
— Вовсе нет, — возразил Кейн, пододвинув ко мне вторую брошюру: «Д-р Фрэнсис Тамблти — очерк жизни талантливого, эксцентричного и всемирно известного врача».
— Ну и ну, ничего себе, — изумился я, — у этого типа еще и мания величия.
О том, что это наименьшая из проблем, которые он создает ближним в настоящее время, я говорить не стал.
— Брошюра о похищении, — пояснил Кейн, — по времени более ранняя и получена мною от ее героя. Вторую я приобрел, как оказалось в конечном итоге… в профилактических, если можно так выразиться, целях, чтобы держать Тамблти на коротком поводке.
Сейчас я сижу в лондонском поезде, увозя обе брошюры с собой. [150] Я прочитал их, как и предвидел Кейн, с изумлением, особенно первую. В ней Тамблти отметает от себя обвинения в причастности, ни много ни мало, к убийству Авраама Линкольна. Невероятно.
Похоже, что Тамблти, покинув Нью-Брунсвик, а потом и Бостон, обосновался в американской столице, где и занялся активной саморекламой. [151] Чем именно он занимался во время войны, в брошюре не говорится, но 6 мая 1865 года Тамблти арестовали за соучастие в убийстве президента, которое было совершено за несколько недель до этого. По-видимому, какой-то юноша, который некогда служил Джону Уилксу Буту в качестве посыльного, засвидетельствовал, что среди знакомых Бута был пресловутый знаток индейских трав. Но тут, похоже, действительно вышла ошибка.
150
В настоящее время они находятся в моем владении, поскольку Стокер, сочтя брошюры веским доказательством, включил их в «Досье».
151
Чистая правда. Современники отмечали, что плакаты, рекламирующие его средство от прыщей, красовались на стенах домов в Вашингтоне. Полковник С. А. Данхем засвидетельствовал, что видел Тамблти в столице через несколько дней после сражения на реке Бул-Ран, состоявшегося 21 июля 1861 года, в обличье, которое полковник назвал для него «типичным»: Тамблти был одет в богато вышитый сюртук, на который нацепил медали неизвестного происхождения, на нем были кавалерийские брюки в ярко-желтую полоску и сапоги для верховой езды с его любимыми шпорами. На макушке — полувоенный остроконечный головной убор. В таком наряде, по свидетельству полковника, Тамблти можно было часто видеть у гостиниц города, а также у Военного и Военно-Морского министерств, где он всем рассказывал, как ему недавно предложили должность бригадного хирурга, но он попросил дать ему время на размышление.
То, что Тамблти носил, среди прочих имен, вымышленное имя Дж. X. Блэкберн, привело к тому, что его путали с доктором Льюком Приором Блэкберном. Последнего поносили в прессе того времени как завзятого конфедерата, но хуже того: ему было предъявлено обвинение в том, что во время войны он вывез с Бермуд зараженную одежду, которую распространял среди северян. Одним из таких мест, по слухам, был Нью-Берн в Северной Каролине, где последовавшая за этим эпидемия желтой лихорадки унесла жизни двух тысяч человек гражданского населения и солдат. Был реальный доктор Блэкберн виновен в предъявленных обвинениях или нет, здесь не имеет значения. [152]
152
Историки, не говоря уж о потомках реального доктора Блэкберна, могут не согласиться с подобным безразличием Стокера, поэтому позвольте мне добавить, что с доктора сняли обвинение, по его словам, «слишком абсурдное, чтобы в это могли поверить разумные люди». Он практиковал в Кентукки, где боролся со вспышкой желтой лихорадки в 1878 году, и в конечном итоге был избран губернатором.