«Ну и солдаты!» — горько подумал Андрей, наблюдая, как искусно штопает носок его соседка. Чтобы как-нибудь начать разговор, он протянул руку к книге:

— Что читаете?

— Да так, одна повесть, — сдержанно ответила девушка.

Андрей бросил взгляд на твердую обложку. На ней виднелся полустертый цветной рисунок: размахивая саблями, французы в красных мундирах и высоких медвежьих шапках наполеоновской гвардии окружили стройного русского гусара. Он сидит верхом на лошади и лихо рубится с врагами. Выведенное полукругом название книги стерлось. Титульную и первые страницы «зачитали». Андрей знал, что на семнадцатой или тридцать третьей странице внизу можно найти название произведения. Перелистал страницы с потертыми серыми уголками и прочел: «Смелая жизнь».

— Интересная?

— Очень! — откликнулось несколько голосов.

— О чем?

— О войне. О Надежде Дуровой.

Надежда Дурова! Где-то он слышал эту фамилию. Но где? Многозначительно протянул:

— А-а…

— Читали?

— Старое издание. Наверное, и в библиотеке не найдешь. Нравится?

— Тут о девушке одной, которая пошла с французами воевать. Это когда Наполеон на Россию напал.

— Переоделась мужчиной, — добавила художница, оторвавшись от черчения. — Потому что женщин тогда в армию не брали.

— И никто не знал, что корнет Александров — это Надежда Дурова… Интересная жизнь у нее была! — проговорила после паузы собеседница Андрея, взяв из его рук книгу.

— А что хорошего? — вмешалась Мария Горицвет, которая, закончив работу в парикмахерской, пришла в казарму. — Счастья так и не видела, только и всего что слава.

— Как же вы понимаете счастье? — с удивлением спросил Земляченко.

— Обыкновенно. Сколько бывает, что человек всего себя отдает работе, а сам остается без личного счастья. Да что далеко ходить!..

Андрей поймал себя на том, что насмешливо посматривает на Грищука: «Вот тебе и терпеливое мужество!»

— Замуж потянуло! — не растерялся Грищук. — Тогда, Мария, надо было не в армию проситься, а дома сидеть.

— Там ей было не очень весело, — не поднимая головы, кольнула Марию художница. — Старые да малые остались.

— Ну кто пришел сюда за личным счастьем, тот дверью ошибся, — подсмеивался Грищук. — Впрочем, кто ищет, тот найдет. Только действуйте побыстрей, а то закончится война, и хлопцы по домам разбегутся…

— Очень нужны нам хлопцы! Что мы, любовь крутить сюда приехали, товарищ лейтенант? — раздался чей-то строгий голос из глубины казармы. — Не дождутся того ваши хлопцы!..

В полутьме Земляченко не смог разглядеть лица говорившей.

До сих пор он завидовал своему спутнику, который так непринужденно разговаривал с девушками в солдатской форме. Грищук ему понравился, и Земляченко уже собирался рассказать о приключении на речке. Однако сейчас он рассердился на лейтенанта, сведшего интересный разговор к пошловатой шутке.

Тем временем дневальная, взглянув на часы, скомандовала:

— Готовиться к смене!

Девушка, которая штопала носок, сделала последний стежок, вытянула кружку и воткнула иголку в отворот пилотки. Одновременно поднялась художница. Свернув рисунок, она положила его в тумбочку. Начали готовиться к смене и солдаты, сидевшие поодаль на своих кроватях. Собирались они не торопливо, но и не медленно — как люди, которые делают привычное дело. Туже затягивали ремни, расправляли складки на гимнастерках. Взяв с полки возле столика дневальной щетку, по очереди обмахивали в коридоре свои кирзовые сапожки.

— Разрешите, товарищ лейтенант…

— Действуйте, — кивнул Грищук.

— Смена, становись! — подала команду дневальная.

Солдаты без лишней суетни встали в строй.

— Старшая смены, проверить подготовку!

Художница с ефрейторскими нашивками на погонах вышла из строя, круто повернулась и начала внимательно осматривать подруг.

Андрей залюбовался девичьими лицами. Они стали суровыми, с них слетело выражение домашности, женственности. «Как на боевое задание», — подумал Андрей, и легкая усмешка скользнула по его губам. Старшая смены, наверно, заметила это, потому что, повернувшись к Грищуку, подчеркнуто громко отрапортовала:

— Товарищ лейтенант, смена готова к выполнению боевого задания!

— Все в порядке? — справился Грищук у ефрейтора.

— Так точно, товарищ лейтенант! Разрешите вести строй?

— Ведите!

— Налево!.. Шагом марш! — резким голосом командовала художница.

Дежурная смена телефонисток и радисток двинулась в оперативную комнату батальонного поста.

В казарме стало тихо. Здесь остались только офицеры, Горицвет и дневальная.

— Значит, замуж охота, Мария? — лениво спросил Грищук.