«Это и есть Лета?» — спросил себя Плюмбум.

Было горько признавать, что молодые жизни энтузиастов прервались из-за гнилой помойки. Что в ней особенного? Плюмбум швырнул вниз последнюю оставшуюся у него гайку, она упала в темную воду, подняв небольшой фонтанчик брызг.

Соврала карта… Нет здесь никакой аномалии…

И все-таки Плюмбум спустился вниз. Брезгливо обходя мелкие лужи, накопившиеся вокруг русла, подошел к трубе, заглянул внутрь. И отшатнулся. Внутри лежали люди в самых причудливых защитных комбинезонах — десяток, а может, и больше. Они не шевелились, но было видно, что это не мертвецы: кожа на неприкрытых руках и лицах выглядела грязноватой, но здоровой.

«Постарайся не намочить ноги», — услышал Виктор громкий звонкий голос и едва не свалился в воду от неожиданности.

«Кто?! Что?!»

Плюмбум поднял взгляд, и обнаружил, что с той стороны ручья, на краю оврага, стоит молодой человек в камуфляжном костюме.

«Ты еще не готов вступить в Лету, Виктор», — сказал человек.

«Мы… знакомы?»

«Нет, но я знаю всех, кто приходит к Лете… И всех, кто еще придет…»

«Но откуда? Как?»

«Лета рассказывает мне».

«Так это она и есть?» — Плюмбум сделал широкий жест.

«Да. Выглядит непритязательно, но в Зоне мало что выглядит притязательно. Одни называют ее Летой, другие — Мнемозиной, третьи — Стиксом. На самом же деле она и одно, и второе, и третье. Все реки загробного мира сливаются здесь. И каждый может выбрать воду по вкусу».

«Что это означает?»

«Ты ведь все равно войдешь в реку, Виктор, не так ли? Тебя очень волнует, что друзья погибли зря. И ты войдешь, чтобы эта потеря обрела хоть какой-то смысл. А дальше все зависит от тебя, и даже Лета не скажет, воды какой реки ты выберешь. Если захочешь что-то забыть, это будут воды Леты. Если захочешь что-то узнать, это будут воды Мнемозины. Если захочешь узнавать и забывать вечно, это будут воды Стикса…»

«Как… те?..» — Плюмбум указал на трубу.

«Да, они выбрали третий вариант…»

«А откуда карта? Как они узнали о вашем существовании?..»

«Карту нарисовал я», — сказал человек со странной усмешкой.

Плюмбума передернуло.

«Но зачем?! Столько людей погибло! Ты убийца!»

«Я не убийца. Я — лодочник. Харон. И я не могу иначе…»

— Вот такая история с тобой приключилась, Виктор, — закончил Харон свой рассказ. — Ты тогда, видать, крепко испугался и выбрал Лету. Другого объяснения не вижу. Но прививка осталась. Это тебя у Стоунхенджа и спасло, когда ты напрямую к транспортному пульту иномирян подключился. Такой поток информации никто из наших не выдержит. Не приучены, переклинит сразу.

— Поэтому вы нам и запретили в ручье ноги мочить? — уточнила Ким.

— Умница, снова все правильно поняла, — откликнулся Харон.

— А как она появилась?.. И как появились… вы?

— Лета — аномалия. И я аномалия. Как появляются аномалии?

— Но если вы такой всезнающий, такой всеведущий, — в голосе профессорши прорезалось ехидство, — то для вас не составит большого труда объяснить нам, как образуются аномалии.

— Я могу объяснить, — сказал Харон с тяжким вздохом. — Только мне слов человеческих не хватит… Если только совсем упрощенно. — Он снова вздохнул. — Представьте себе корову… Хотя нет, наоборот… Представьте себе, что вы никогда не видели коровы, а знаете о ее существовании только по вымени. Вы научились дергать за соски, получаете молоко, но не знаете на самом деле, откуда оно берется. Не знаете, что молоко вырабатывает большой и сложно устроенный организм: пищеварительная система, кровеносная система, нервная система, эндокринная система, иммунная система, сердце, мышцы, скелет. Не знаете, что ему нужна свежая трава, бык и теленок. Но по большому счету вам это и не нужно знать — вы умеете добывать молоко, просто дергая за соски… Зона — такая же корова. Она живой и сложно устроенный организм, о котором и люди, и пришельцы из других миров имеют лишь смутное представление. Зато преотлично научились использовать даваемое молоко… Иномиряне — вообще клинический случай. Они всерьез полагают, что создали Зону, что контролируют ее, что знают все секреты. Если вернуться к нашей аналогии, то можно сказать: иномиряне решили, будто бы повелевают Зоной только потому, что тычут иголками в вымя и слышат далекое обиженное мычание. Но на самом деле они в отличие от людей даже не могут выйти за измерения своего мира — сожгли в топках благоприятные вероятности…

— Вот как? — перебила Ким Райка, возбужденно блестя глазами. — Вы хотите сказать, что… э-э-э… иномиряне не присутствуют здесь физически?

— Да, — подтвердил Харон. — Именно это я и сказал. Фактически иномирянин — это манекен, управляемый дистанционно. Если между мирами перетекает энергия, значит, передается информация. А энергию с помощью информации и при наличии соответствующих технологий можно преобразовать в материю. Именно так работает транспортная система пришельцев.

— А мы, выходит, можем путешествовать в субпространствах физически?

— Все правильно, Ким. Ты просто молодец, — похвалил Харон. — Учись, Виктор!

— Хм, — сказал Плюмбум. — Госпожа Райка, а откуда вы знаете о существовании альтов? Раз уж пошел такой откровенный разговор…

— Я многое знаю, — ответила Ким небрежно. — Алексей Румянцев и Борис Витицкий считают себя очень хитрыми и ловкими, но деньги они берут у нас. А у нас есть способ получать за свои деньги исчерпывающую информацию.

Плюмбум даже не удивился. И как он мог поверить, что компания «GSC World: Thunder» — самостоятельная организация? Всего-то и надо было серьезно обдумать ситуацию и понять, что Алекс Гроза и Боря Молния много лет находятся под колпаком. Оставался еще один важный вопрос.

— У кого у «нас»? У «Норд Ривер»?

Ким засмеялась.

— «Норд Ривер» — пустышка, прикрытие. Я представляю куда более серьезных людей, Виктор. Впрочем, даже если я назову их, вам эти имена ничего не скажут. Могу только намекнуть, что мои пси-способности и даже пси-способности моей матери — сущая ерунда по сравнению с тем, что умеют они. И они ведут наблюдение за альтами с момента их проникновения в наш мир. Кстати, это случилось еще в восемьдесят шестом, с тех самых пор и ведут.