Джон изумленно покачал головой и скатился с ее тела. Он, задыхаясь, посмотрел на потолок, и на его лице появилось выражение, в котором удовольствие смешалось с искренним благоговением. Сара подхватила свалившуюся на пол простыню и с громким смехом перекатилась на бок, чтобы взглянуть ему в глаза. Тонкая ткань простыни приклеилась к ее потным бедрам и груди. Она откинула с лица рыжие локоны.

— Невероятно!

Джон медленно кивнул.

— Я знаю.

— С каждым разом это становится все лучше и лучше.

Он снова кивнул и сонно поморгал.

— Я знаю.

Сара улыбнулась.

— Может, напишешь песню о наших отношениях?

— Хм! Как насчет такого? «О великий Иисус! Аллилуйя и ура! Продли наш секс до самого утра!»

— Похоже, на большее ты уже не способен, — сказала она, поднимаясь с постели.

Джон наблюдал за ее бедрами, пока она грациозно перемещалась по его захламленной спальне, типичной для старого холостяка в возрасте тридцати с лишним лет. Сара ловко переступала через кучи книг на полу и одежду, разбросанную прошлым вечером. Она прошла мимо ветхих папок с нотами, пустой пачки презервативов «Троянский конь» и его гибсоновской гитары. Ловкая и красивая женщина. Джон никак не мог понять, что хорошего она нашла в нем.

Она приоткрыла дверь. Толстый, пушистый кот проскользнул мимо ее ног и прыгнул на постель. Зверь тяжело протопал по груди хозяина и громко мяукнул, выражая свое недовольство.

— Вали отсюда, кот, — проворчал Джон.

— Тебе нужно купить ему еды, — сказала Сара, проходя через гостиную и направляясь в ванную комнату. — Ты сам так говорил вчера вечером. И, господи! Ты должен прибраться в своем логове.

— Это верно, — отозвался он. — Не хочешь помочь?

— Твой дом, твое дерьмо, — со смехом ответила Сара. — Вот сам и убирай его.

— Ладно, завтра.

Джон потянулся к дальнему краю прикроватного столика, где лежали зажигалка и «Кэмел-лайт». Он встряхнул мятую пачку, и на его ладонь выпали две согнутые, но, слава богу, не сломанные сигареты. Он прикурил одну из них и, сделав затяжку, снова уставился в потолок.

Кот замяукал — на этот раз сердито. Джон, всегда относившийся к животному со смесью нежности и пренебрежения, рассеянно почесал ему за ухом. Пока Сара мылась под душем, он лениво поглаживал кота, рассматривал кроны пальм, качавшиеся за окном, и докуривал сигарету.

Когда его возлюбленная вернулась в спальню, он уже успел надеть майку и стянуть волосы в конский хвост.

— Куда собрался, мачо?

— Никуда, — ответил он, застегивая джинсы. — Сгоняю в «Замок». Куплю корм для кота и запасусь сигаретами.

Сара посмотрела на последнюю сигарету, лежавшую на краю пепельницы.

— Я тоже осталась без курева.

— Возьми эту, — сказал Джон, поцеловав ее. — Придется обойтись без ментола, но как-нибудь переживешь. Я на велике, так что скоро вернусь.

Когда он вышел на стоянку у жилого здания и сел на свой десятискоростной велосипед, Сара окликнула его с балкона. Она попросила его поспешить. Она шутливо напомнила ему о том, что в старину рыжеволосые девы награждали рыцарей на быстрых велосипедах плотным завтраком и горячим сексом… особенно если те привозили им «раковые палочки».

Джон рассмеялся, представив Сару в постели и ее манящие бедра. Он обещал жать на педали, не жалея сил.

Перебравшись в Майами, Джон, как правило, сторонился аллей — сырых, неосвещенных и всегда прямых. Езда на велосипеде напоминала ему о детстве и Среднем Западе, о веселых гонках, когда он с соседскими детьми мчался вверх и вниз по извилистым дорожкам. Майами же, наоборот, был вотчиной водителей — городом двадцатого века, шикарным районом, где к пешеходам, пинавшим банки или маленькие камушки, относились с полным презрением. Здесь все было по линеечке, а слова «старинный особняк» означали, что краска на ставнях коттеджа едва успела высохнуть.

Направляясь к круглосуточному супермаркету — «В „Замке“ все на ваш вкус!», — Джон ностальгически скучал по аллеям и узким дорожкам из красного кирпича, которые вели к самодельным баскетбольным корзинам и детским домикам на ветвистых деревьях. Хотя жалеть о прошлом не имело смысла. Майами был другим. Не лучше и не хуже. Просто другим. И поскольку местного колорита здесь было больше, чем хотелось Джону, он в конце концов смирился и привык к переменам. Тем более что ему нравились пальмы Майами. И эта ноябрьская погода.

Он свернул на Фламинго-роуд — живописную дорогу в их жилом районе. Такой маршрут удлинял его поездку на несколько минут. Но какая разница! Сегодня же суббота! Внезапно он заметил белый фургон, который мчался прямо на него.

«Похоже, он не видит меня… Иначе парень не гнал бы так…»

Джон вильнул влево и, нажав на оба тормоза, едва не перелетел через руль. Тормоза фургона завизжали. Велосипед проскочил между двумя припаркованными машинами — «лексусом» и старым вишневым «жуком». Интересно, почему в моменты опасности замечаешь такие ненужные подробности?.. Переднее колесо велосипеда уткнулось в бордюр. Джон упал на тротуар и почувствовал боль от царапин на ладони и подбородке.