Взглянув еще раз на курящих охранников, которые, сидя внизу, явно не слышали этот гул, я сполз с крыши, перелез через забор и побежал к условленному месту.

Вдоль улицы перед складом контейнеров припарковалось пятнадцать темных автомобилей представительского класса примерно с пятьюдесятью пассажирами. Впереди колонны стоял албанец, окруженный небольшой группой «соратников», остальные в ожидании сидели в своих шикарных авто с кожаными сиденьями, сверкая белыми кроссовками или лакированными ботинками ручной работы венгерского производства. Моторы были выключены, и, когда все умолкали, наступала такая тишина, что слышалось легкое пощелкивание зажигалок.

— Чтобы нейтрализовать охрану, мне нужны тот невысокий и еще два крупных парня.

Албанец кивнул стоящему рядом «коллеге». Тот обошел вереницу машин и немного погодя привел трех парней соответствующего телосложения.

— Вы сказали своим людям, чтобы они не трогали женщину с черными волосами?

Албанец снова кивнул.

— И то, что вначале я буду говорить с Аренсом?

— А как мы его узнаем?

— Узнаете. Я возьму его первым, и мне он будет нужен на пару минут.

— Ладно.

Он сделал кивок в сторону машин, и в следующий момент полсотни дюжих молодцов, вооруженных до зубов, уже стояли на мостовой. Среди них я заметил несколько вертлявых типов — из тех, кто носит золотые цепи на шее, — но основная масса производила впечатление серьезных парней с железными нервами, которым позавидовал бы любой спецназ.

Албанец сказал пару слов по-албански, пять человек отступили к машинам, а «спецназ» двинулся в наступление. Когда парни остановились у стены, которая не просматривалась со стороны кирпичного здания, и поставили лестницу, я, маленький толстяк и два громилы проскользнули к въездным воротам. Эти трое оказались нехилыми ребятами. Им не понадобилось и двух минут, чтобы свернуть шею гессенцу и двум другим охранникам, выволочь их на улицу через полуоткрытые ворота, снять с трупов костюмы и, переодевшись в них, снова проскользнуть во двор.

Я, видимо, сильно очерствел за последнюю неделю, но после увиденной у «Нью-Йорка» картины бесчисленных трупов убийство стало казаться мне чем-то неизбежным, почти само собой разумеющимся явлением. При этом я, сам того не сознавая, делал различие между теми, кого прикончили или должны будут прикончить сегодня, и рэкетирами, которых мы хлопнули у Ромарио. Возможно, это объяснялось тем, что в тот момент я еще не привык к убийству, как сейчас, и в смерти «наших» двух бандитов чувствовал личную вину. В моей памяти четко отпечатались лица моих жертв, в то время как гессенец и те два шкафа, даже будучи живыми, были для меня просто серыми пятнами с пистолетами.

Когда я дошел до лестницы, последние «бойцы» уже перелезали через стену. Я поторопился, чтобы быть вместе с албанцем во главе колонны. Без единого звука люди албанца проникли в дом и поднялись по лестнице. Авангард из двух человек укокошил еще одного охранника, сидевшего у двери, ведущей на второй этаж. Затем мы проскользнули в коридор, где слышался звон посуды и позвякивание бокалов.

Албанец дал команду остановиться и, взяв меня за плечо, указал на открытую дверь в десяти метрах от нас.

— Ваш выход. Берите женщину и Аренса и проходите в следующее помещение. У вас одна минута.

Я ошарашенно посмотрел на него и, если бы не такой цейтнот, мог даже поблагодарить его.

— Ну, давайте же!

Я двинулся вперед, по пути сунув пистолет в карман брюк, вошел в конференц-зал и секунд двадцать оставался никем не замеченным. У меня было время справиться с шоком, вызванным видом черноволосой женщины с жемчужным ожерельем, с темными глазами и широким носом.

Кто-то спросил меня о чем-то по-хорватски, и в эту секунду меня увидел Аренс. Вначале он просто удивился, затем сморщил лоб, вероятно задаваясь вопросом, как это я оказался здесь, и как мне удалось миновать охранников. Потом мышцы его лица напряглись, и, опустив голову, он медленно и грозно двинулся в мою сторону.

— Решил умереть? — тихо спросил он, явно желая избежать скандала в разгар ужина.

— Нет. Это вы решили умереть, коли набрали таких недотеп в свою охрану.

Он автоматически посмотрел на дверь.

— Туда не смотреть и держать рот на замке. Там, за дверью, стоят три дюжины вооруженных до зубов парней, чьих дружков вы сегодня утром замочили и…

— Что?

— Я сказал — молчать. Албанец остался жив.

— Жив?!

— Я нечетко выразился? Сейчас здесь будет бойня! А теперь идите со мной, у меня есть к вам пара вопросов, может, я и сохраню вам жизнь. Считаю до трех, потом следуйте за мной. При счете «пять» вы труп.

Свирепость на его лице сменилась полной растерянностью, лицо побелело. Я схватил его за руку и вывел в коридор. Вынув пистолет, я ткнул им в спину Аренса, как вдруг услышал на другом конце какое-то шипение. Здание, казалось, начало вибрировать.

Мы были у двери первого офисного помещения, когда я услышал голос албанца и звуки падающих бокалов. Кто-то говорил примирительным, почти дружественным голосом. Встретились явно старые знакомые.

Я втолкнул Аренса в комнату, закрыл за нами дверь, а когда рядом разверзлась бездна и разразился настоящий ад, зарычал ему на ухо, чтобы он назвал мне имена тех двух убитых нами рэкетиров и сказал, где находится мать девочки, которую я три дня назад взял из лагеря беженцев.