Все стало ясно и просто.

Мальчик решительно поднялся, подошел (ха, шаг сделал!) к шкафу и распахнул его.

Внутри оказалась кое-какая аппаратура, рабочая и развлекательная, безликие «личные вещи» и форма. Парадная, повседневная, выходная… И скафандр – настоящий полностью снаряженный «Рысь». Все точно под размер, это было видно на глаз… и даже уже с нашивками, на которых были его данные (Антон потер машинально подмышку, где навечно разместилась татуировка с теми же данными). На полочке лежал Устав, на нем – листок со строгим: «Читать даже во сне!» Рядом – коробка, тоже с надписью: «Нашему найденышу!», в которой обнаружились деньги, несколько шоколадок, пара книжек (Антон удивленно засмеялся – кто-то или пошутил, или до такой степени не знал подростков; одна из книг оказалась совершенно детской «Бегом за тенью», читанной, кстати, Антоном в бытность мелким) и несколько разных дисков для стоявшего тут же плеера. Один из дисков был официальным изданием и назывался «Экскурсия по линкору типа «Русский Щит»». Еще имелись список должностей нового юнги в разных обстоятельствах – ого! – и распорядок «дня» и «ночи» линкора – тоже «ого». Не менее «ого» было расписание школьных занятий – Антон приуныл. Занятия были по электронному самоучителю, но в конце каждых пяти дней было ясно написано: «КАПИТАНСКАЯ ПРОВЕРКА!»

А еще – тут же лежал пионерский галстук.

Его, Антона, галстук.

Он бы узнал свой галстук из тысячи.

Мальчик застыл. Неверяще протянул руку к ткани, смял, сжал. Под галстуком обнаружилось фото – фото семьи. Кто-то нашел в развалинах этот снимок, добрался-таки до комнаты Антона и нашел – и фото, и галстук. Взял то, что показалось самым ценным для умирающего от истощения мальчика. И не ошибся.

А рядом со снимком под галстуком лежала коричневая кобура со стандартной «гюрзой». Старым, надежным и очень мощным пистолетом, который использовался во всех родах войск Русской Армии.

Антон откинул незастегнутый клапан и вытащил тяжелый серебристый (не матово-вороненый, как у «наземников») пистолет. Взвесил его в руке.

Он понимал, что это смешно и глупо. Едва ли ему, хоть окажись он завтра в бою и не вылезай из него целый год, приведется хоть раз выстрелить из пистолета – не та война, не те враги, не то оружие… Но пистолет… пистолет был как бы символом. Как бы тем же галстуком. Повязав ему на шею галстук, Империя сказала: теперь ты пионер, теперь ты часть моего будущего. Дав пистолет – сказала: теперь ты моя защита, Антон.

Держа в одной руке пистолет, а в другой галстук, мальчик смотрел на фотографию.

Глаза его были сухи, губы – крепко сжаты. И взгляд, которым он встретил вошедшего – сразу после вежливого стука – в каюту мальчишку-юнгу, был откровенно холодным. Но нежданного гостя этот взгляд ничуть не смутил.

– Ставрос Навкатос, – тут же представился он солидно – с легким цокающим акцентом. И сразу пояснил гордо: – Я эллин.

– Грек, что ли? – уточнил Антон, заинтересовавшись.

Ставрос свел брови:

– Сам ты грек. Эллин.

Мальчишка был постарше Антона, повыше, покрепче, глаза – густо-синие, коротко подстриженные волосы все-таки отчетливо вились тугими завитками золотисто-бронзового цвета. Рукав формы мальчишки украшали старшинские нашивки, хотя по званию он, несомненно, был юнга. Усевшись на кровать рядом, он объявил, что Антона зовут Антон, он это знает, и Антон – тоже эллинское имя.

– А корабль этот не эллинский? – попытался съехидничать Антон, но не удержался от улыбки – сам этого не ожидал! – когда Ставрос невозмутимо ответил:

– Нет, конечно. Но первые настоящие корабли построили эллины, это в школе учат…

…Ставрос был родом из семьи военных, и традиция эта уходила корнями куда-то в незапамятные глуби и дали, по утверждениям самого мальчишки – в эпоху до Третьей Мировой. Все мужчины Навкатосов служили на флоте – сперва морском, когда же моря Земли потеснил океан космоса, то и они сменили океанские корабли на космические (хотя кое-кто по-прежнему плавал и по обычным морям-океанам). Но рождались и умирали – по возможности – Навкатосы по-прежнему на острове Эгина, который никуда не делся даже при катаклизмах Безвременья. Отец, три дяди, два родных и пять двоюродных братьев Ставроса – все служили в ВКС Русской Империи, и этим же путем пошел и он (и собирались пойти еще несколько подрастающих Навкатосов).

К удивлению Антона, мечтой Ставроса была не должность капитана, а штурманский мостик. Он сам пояснил это очень просто:

– Да ведь небо, которое видно с Земли, – это памятник нашим мифам, самый настоящий атлас их героев! А звезды? Ну, какие-то арабы там потом примазались, а так все звезды названы эллинами! Вот и самое достойное для меня дело – прокладывать между ними курсы!.. Эй, а ты-то куда записан? – спохватился он.

– Я не знаю, – пожал плечами Антон. – Не посмотрел пока.

Ему стало стыдно – ну и вояка, расселся в каюте и даже не глянул на самое главное! Но Ставрос повел себя неожиданно. Помолчал, глядя чуть сбоку, потом сказал:

– Слушай, а хочешь, когда будет отпуск – если будет, конечно, – поедем на Эгину? У нас очень красиво! Знаешь, как все наши будут тебе рады? У нас море! Рыбу можно ловить руками. А знаешь, какие кораллы?! А прямо над заливом, на другой стороне, ну, напротив нашего дома – храм стоит… Древний, как море… Знаешь, какой красивый?! Я там первый раз поце… – Ставрос осекся и немного покраснел.

Антон вспомнил поселок над Вилюем, откуда они всей семьей переселились на Сапфир. И понял неожиданно, что ему не хочется на Землю. Если и правда будет отпуск, он полетит туда, где развалины дома. Дома его семьи. Его дома.