Он посмотрел на хозяев дома:

– Итак, кто из вас двоих, мессиры, будет немцем?

– Естественно я, – сказал Феррандо.

– Ты говоришь по-немецки? – спросил Жозеф.

– Довольно бегло. В любом случае этот Брико вряд ли что-нибудь поймет. Сибуле должен только сказать, что помимо пятидесяти ливров я предлагаю еще сто, чтобы перегнать баржу в Гавр.

– А если он откажется?

– Мы уйдем и обсудим, как быть.

– Сто ливров – сумма соблазнительная, – согласился Сибуле. – Теперь вам нужно снять комнату на постоялом дворе "Золотое колесо" под немецкой фамилией… Шёффер, так? Я провожу вас. Поторопитесь, уже темнеет.

– Сибуле, вы просто мэтррр! – вскричал Феррандо.

Он побежал, чтобы собрать дорожный саквояж, и вскоре вернулся. Оба пожелали спокойной ночи Жанне с Жозефом и тут же ушли.

Мэтр Антуан Брико был человеком лет сорока с соломенной шевелюрой. Он смерил Феррандо взглядом; тот выбрал одежду самых тусклых цветов – черную с серым. Кроме того, принял суровый и озабоченный вид. Сибуле едва не расхохотался, когда увидел его в харчевне при постоялом дворе.

Все трое уселись за стол. Сибуле заказал три стакана ипокраса.

– Бедный мэтр Фуст, – начал Брико, – кто бы мог подумать! Поскольку Сибуле уже начал испытывать явные затруднения с переводом, Феррандо перехватил инициативу:

– Ja, ja, niemand kann es glauben! Das war uberhaupt tragisch und schmerzlich! [48] – Он покачал головой. – Францюзски шуть-шуть говорить, мэтр Прико. Не злишком карашо, но фее понимать! – добавил он.

Брико с облегчением кивнул. Феррандо вытащил свой кошель и отсчитал пятьдесят ливров. Глаза Брико вспыхнули.

– Да ладно! Не слишком вы и припозднились. Пятьдесят ливров! Вы щедрый человек. Вы мне должны только сорок два.

Феррандо отмахнулся, показывая, что это не имеет значения, затем притронулся к руке Сибуле, приглашая того вступить в беседу.

– Jetzt sprechen sie [49] .

– Дело в том, что мэтр Шёффер хочет дать вам заработать побольше денег, – сказал Сибуле.

– Да? – отозвался Брико, которого выгодная сделка привела в превосходное расположение духа. – Надеюсь, вы не заставите меня снова стеречь эти проклятые ящики?

Сибуле покачал головой:

– Нет, он хочет, чтобы вы доставили их в Гавр.

– В Гавр? – вскричал ошарашенный Брико. – Да ведь река скоро встанет!

– Не встанет до пятнадцатого декабря, точно, а может быть, и позже, – возразил Сибуле. – Вы успеете добраться до Гавра и вернуться обратно.

– Мне нужно подумать, – сказал Брико. – Мне нужно по крайней мере два человека и…

– Nein! – отрезал Феррандо. – Heute! Сегодня! Сто лифроф, мэтр Прико! Сто лифроф!

Было видно, что сумма поразила Брико. Он вытаращил глаза и отхлебнул из своего стакана.

– Сто ливров, – подтвердил Сибуле. – Десять получите сразу.

Не всякий речник зарабатывал такие деньги за целый сезон. Брико спросил, что же хранится в ящиках.

– Ткацка машин, – ответил Феррандо, скрещивая пальцы. – Фы понимать? Ткацка!

– Ладно, тогда договоримся на завтра, – сказал Брико. – Дайте мне время найти помощников.

– Ф который час? – спросил Феррандо.

– В восемь утра, у баржи.

Феррандо кивнул и отсчитал десять ливров, затем пододвинул монеты к Брико.

– Слово чести, – сказал Брико.

– Молшание? – осведомился Феррандо.

Брико не понял. Сибуле объяснил, что об этом деле не следует распространяться. Брико кивнул и обменялся рукопожатием с обоими.

Сделка состоялась.

– Я все-таки беспокоюсь, – сказала Жанна. – А если этот человек проболтается?

– Не проболтается, – отозвался Феррандо, – но риск, конечно, есть. Однако избежать его мы не можем. В любом случае я сяду на эту баржу.

– Жозеф, – сказала Жанна, – поедем за баржей по берегу, в повозке.

Жозеф на мгновение задумался.

– Почему бы и нет? – воскликнул он.

И ушел искать повозку.

На следующий день, поцеловав Деодата и предупредив кормилицу, что уезжает на пару недель, Жанна села в повозку, нанятую Жозефом. Феррандо же отправился на мост Менял.

Баржа, особенно такая большая и тяжелая, как "Прекрасная Катрин", не могла двигаться со скоростью повозки, поэтому было решено встретиться для начала в Пуасси, где Жанна с Жозефом подождут Феррандо. Они поехали по дороге вдоль Сены. Несколько раз за день они останавливались и ждали. Жозеф выходил на берег и смотрел, как Феррандо машет им руками в знак того, что все идет хорошо. Ночью баржа пришвартовалась в Верноне. В темноте двигаться по реке было опасно: суда могли столкнуться друг с другом, хотя каждое имело большой фонарь на носу и на корме. В Верноне все и заночевали.