Первым давал показания Батист. По его словам, однажды вечером, в полнолуние, он увидел, как хозяйка верхом на волке пролетает над деревьями. Она завывала, и волки, оставшиеся на земле, отвечали ей воем. Она устремилась в сторону полей, и волки помчались следом. И после каждого такого полета в окрестностях находили христианина, растерзанного волками.

– Но вы все равно оставались в услужении у этой дамы? – спросил судья.

– Нас запугали, – сказала Мари. – Если бы мы ушли, она приказала бы волкам загрызть нас.

Все взгляды обратились на Жанну. Паламед Докье уставился на нее с мстительным видом.

– Пусть обвиняемая ответит! – громко возгласил прокурор.

Жак помог Жанне подняться. Она нетвердым шагом спустилась по ступенькам и приблизилась к судьям. Она дрожала, но держалась прямо. Она назвала свое имя и принесла присягу.

– Никогда я не совершала ничего такого, что называют колдовством, – произнесла она, – потому что не сведуща в этом, а то немногое, о чем слышала, внушает мне отвращение. Брат навестил меня по-соседски, желая поздравить с процветанием моих земель. Два волка, обычно привязанных, каким-то образом сорвались и растерзали его. Я услышала крики, но прибежала слишком поздно.

– Что же делали волки в вашем поместье? – спросил прокурор.

– Управляющий, мэтр Итье Боржо, подобрал двух волчат-сирот и поручил их Батисту, только что обвинявшему меня. Я очень удивилась. Но Батист объяснил мне, что существует обычай держать в усадьбах ручных волков, поскольку они отгоняют диких, и, если дать им обнюхать хозяев, нападения можно не бояться. Поскольку они сдружились с собаками, я к ним привыкла, но всегда держала на привязи из страха, что они собьют с ног кормилицу или моего маленького сына.

– А эти ночные скачки? – суровым тоном осведомился прокурор.

– Их никогда не было. Я всегда спала вместе со своим мужем, а когда он уезжал, ко мне поднималась ночевать кормилица.

– Ложь! – вскричал адвокат Докье. – Муж – ее сообщник. И кормилица тоже. Она запугала их, как и слуг.

Прокурор, казалось, задумался.

– Мэтр Фавье, у обвиняемой есть свидетели?

Докье был заметно раздосадован присутствием адвоката противной стороны. Очевидно, он полагал, что слово предоставят только обвинителю.

Фавье ответил, что есть, хотя муж и кормилица отстранены из-за подозрений в сообщничестве. Он попросил вызвать первого из свидетелей защиты.

Лучники открыли дверь. Капитан Гонтар вошел в зал, четко печатая шаг.

Судьи вытянули шею. Военная выправка и форма этого свидетеля производили куда более выгодное впечатление, чем испуганный вид слуг из замка Ла-Дульсад.

Адвокат Фавье и его клерк Фландрен с толком использовали задаток, выданный Жаком.

Докье нахмурился.

Гонтара попросили назвать свое имя и служебное положение. Затем он принес присягу.

Судьи пришли в волнение. Капитан лучников Ла-Шатра да еще старшина этого города! Черт возьми, это был весомый свидетель.

– Господа судьи, – сказал Фавье, – я хочу сначала определиться с личностью и репутацией истца.

– Мы здесь не обвиняемые! – вознегодовал адвокат противной стороны. – Мы считаем недостойным уже то, что обвиняемая получила право на юридическую помощь, предоставляемую только христианам.

– Я намерен также показать суду мотивы ваших домыслов, – парировал Фавье.

– Господин старшина, капитан, говорите, – приказал прокурор.

– Истец Докье десять дней назад попросил меня свидетельствовать в пользу обвинения, – заявил Гонтар. – Я сказал ему, что отказываюсь, поскольку мне известно, как появились волки в Ла-Дульсаде. Тогда он предложил двести экю в награду за поддержку. От этого я тоже отказался.

– Ложь! – крикнул Докье.

– Сьер Докье, помолчите! – оборвал его председатель суда. – Слово городского старшины и капитана лучников стоит больше вашего. Господин старшина, капитан, прошу вас продолжать. Были ли вы знакомы прежде с истцом Докье?

– В Ла-Шатре он известен всем, особенно с тех пор, как его собственный слуга подал жалобу на него и убитого волками д'Аржанси, обвинив их в содомии.

По залу пробежал ропот.

– Ложь! – вновь выкрикнул Докье.

Фавье попросил вызвать второго свидетеля: это был слуга Докье, миловидный юноша. Прокурор спросил, действительно ли он подавал жалобу и обвинял Докье в содомии. Слуга ответил, что да, но затем жалобу отозвал, поскольку Докье заплатил ему пятьдесят экю.