— Смартфоны должны быть водостойкими. Наверняка есть какая-то технология.

— Ну, пожалуй, я оставлю тебя наедине с твоей истинной любовью, отмокну в горячей ванне и помечтаю о Свене. — Лорел скатилась с дивана. — Как приятно видеть Эмму и Мак такими счастливыми, правда?

— Да.

— Пока. До утра.

Горячая ванна принесла чудесное облегчение, но не расслабила, а, наоборот, взбодрила. Вместо того чтобы вертеться в постели, пытаясь заснуть, Лорел включила телевизор в гостиной и села за компьютер проверить расписание на следующую неделю. Затем она полистала в Интернете рецепты — такое же наваждение для нее, как «BlackBerry» для Паркер, — нашла парочку интересных идей, с которыми можно будет поиграть позже.

Спать, как назло, все не хотелось, и Лорел устроилась с альбомом в любимом кресле. Когда-то кресло принадлежало маме Паркер, и Лорел всегда было в нем уютно, она чувствовала себя защищенной. Скрестив ноги, положив на колени альбом, она стала размышлять о Мак. О Мак и Картере. О Мак в потрясающем свадебном платье, которое нашла для нее Паркер и в которое Мак сразу влюбилась.

Чистые плавные линии, гармонирующие с длинным, гибким телом Мак. Самая чуточка кокетства. Лорел набросала эскиз торта, отражающий возникший образ — классический, простой… и тут же его отвергла.

Чистые линии уместны для платья, однако сама Мак — разноцветье, энергия, дерзость и уникальность. И поэтому — кроме прочего — Картер так ее обожает.

Итак, дерзость. Яркая осенняя — несмотря на декабрь — свадьба. Квадратные ярусы торта вместо традиционных круглых. Сливочная глазурь, которую любит Мак. Подкрашенная. Да, да. Темное золото, усыпанное осенними листьями, огромными, с ярко выраженными прожилками. Листья красновато-коричневые, желтовато-коричневые, приглушенно-оранжевые, тускло-зеленые.

Цвета, текстуры, форма — все, чтобы угодить тонкому вкусу фотохудожника, и море романтики, необходимой любой невесте. Да, и белые искры, чтобы подчеркнуть богатство осенних красок.

«Осенние мгновения Мак», — думала Лорел, с довольной улыбкой детализируя рисунок. — Идеальное название».

Лорел отодвинула альбом на расстояние вытянутой руки и удовлетворенно улыбнулась.

— Я гениальна. И чертовски голодна.

Лорел поднялась, прислонила открытый альбом к лампе. Надо при первой же возможности представить проект на суд невесты. Но, насколько она знает Мак — а она знает ее прекрасно, — Мак обалдеет от счастья.

Я честно заработала еду, решила Лорел. Может, кусок холодной пиццы, если парни хоть что-то оставили. Конечно, утром она будет сожалеть об этом, но справиться с искушением просто невозможно. Я не сплю и хочу есть. Одно из преимуществ работы на себя и личной ответственности за свою жизнь — возможность побаловать себя время от времени.

В огромном доме царила ночная тишина. Лорел прекрасно ориентировалась в темноте, чуть разбавленной лунным светом, льющимся в высокие окна. Она покинула свое крыло и начала спускаться по лестнице, уговаривая себя отказаться от холодной пиццы и съесть что-нибудь более полезное, например, свежие фрукты с травяным чаем.

Уже поздно, а завтра рано вставать, чтобы успеть размяться в спортзале перед неизменным для понедельника утренним бдением у духовки. Затем три дневные консультации-пробы, и к ним надо подготовиться и привести себя в порядок.

Вечернее совещание в полном составе с клиенткой, решившей немедленно уточнить детали пока далекой зимней свадьбы, зато остаток вечера абсолютно свободен, и можно заняться всем, чего душа пожелает.

Какая же я умница, что объявила мораторий на свидания, похвалила себя Лорел. Не нужно тревожиться о вечерних нарядах, темах для непринужденных бесед и неизменных сомнениях — включать или не включать в свидание секс.

Когда вычеркиваешь из меню свидания и секс, жизнь становится гораздо легче. Легче, проще и безопаснее.

Лорел шагнула с лестницы, развернулась и с размаху налетела на какой-то твердый предмет. Разразившись проклятиями, она взмахнула руками, еще надеясь сохранить равновесие. Ее ладонь резко шлепнулась обо что-то живое — вызвав новое проклятие, на этот раз не ее, чужое. Падая, Лорел успела вцепиться в рвущуюся на ходу ткань ивоткнуть кулак в живую плоть, и распласталась на ступеньках, придавленная тем самым твердым предметом, похожим на мужское тело.

У нее перехватило дыхание, она обмякла, не в силах пошевелиться. В голове, треснувшейся о край ступеньки, звенело. Но даже ошеломленная, даже в темноте, она узнала Дела, узнала его запах.

— Лорел? Черт побери. Ты не ушиблась?

Лорел тяжело вздохнула, придавленная его телом… и ошарашенная тем фактом, что некая часть его тела очень интимно вжалась между ее ногами.

Какого черта она размышляла о сексе! Вернее, о его отсутствии!

— Слезь с меня, — прошипела она.