И вот такого человека, который во сто тысяч крат лучше, чем она или сам Таран, проклятая Дашка погубила! Подло, мерзко, в «благодарность» за проявленную доброту, за ужин и кров, который им предоставили в трудную минуту. Хотя Душин мог бы их и на порог не пустить! Не пустил бы — и был бы жив сам, и Крылов тоже. И он, Таран, сейчас бы не чувствовал своей вины перед ними…

— Юрка! — постучала Веретенникова в дверь ванной. — Я тебе тут бельишко нашла, около двери на стиральную машину положила. Приоткроешь дверь, руку протянешь — и возьмешь. Ты меня слышишь, а?

— Слышу… — глухо отозвался Таран, перешагивая через борт ванны. Вытерся осторожно, стараясь болячки не повредить. Потом достал со стиральной машины майку и трусы. Еще и шлепанцы обнаружились, видать, Надькиного папаши.

— Ну, ты уже оделся? — поинтересовалась хозяйка.

— Вроде да… — отозвался Таран. — Ежели б еще треники нашлись, тогда б совсем хорошо было.

— Нету, к сожалению, — вздохнула Надька, выходя из кухни, где, судя по запаху, яичница жарилась. — Ой, да ты ж весь избит!

— Ерунда… — поморщился Юрка.

— Слушай, давай я тебе хоть йодом ссадины помажу! Загноиться ведь могут.

— Нечего мазать, я уже сутки так хожу, ничего не гноилось… — проворчал Таран. — Э, а где мои вещи?!

— Я их к себе в комнату унесла, в шкаф спрятала. Не лежать же им в прихожей?

— А к тебе кто-то зайти собирался? — спросил Таран настороженно.

— Вообще-то нет. Может, конечно, Майка зайти, но ближе к вечеру. Она же знает, что я с ночи пришла.

— Так ты небось спать хочешь, — заметил Таран, — а я тебе хлопот наделал…

— Ничего ты не наделал! — заторопилась Веретенникова. — Во-первых, меня сегодня раньше времени с работы отпустили, а во-вторых, у меня вообще два дня отгула. Так что отосплюсь.

— Телефон у тебя есть? — спросил Юрка.

— Есть, а что?

— Мне, может быть, позвонить придется… — Таран не знал, стоит ли говорить об этом Надьке и стоит ли звонить с се телефона.

— Ну и звони, если надо.

— Спасибо. Это мне не сейчас, попозже понадобится… Слышь, а ты вообще-то не боишься меня пускать? Тем более ничего не спрашивая…

— Не-а, — ответила Надька. — Я знаю, что ты ничего плохого сделать не можешь. А спрашивать я не люблю. Захочешь — сам расскажешь, не захочешь — твое дело… И вообще, иди есть. Яичница на сковороде, с колбасой жареной. Чайник тоже закипает. А я пойду душем окачусь.

На кухне Таран быстро разобрался. Он был не очень голоден и съел ровно половину яичницы, оставив вторую половину радушной хозяйке. Как раз в то время, когда он допивал чай, вернулась Надежда, розовенькая и свеженькая, в халатике и с распущенными по плечам темно-каштановыми волосами, подсушенными феном.

А тебе так лучше, — расщедрился на комплимент Юрка.

— Спасибо, — неожиданно строгим голосом ответила Веретенникова. — Можно спросить, что это за дрянь?

И она показала Тарану оранжевую аптечку, которую тот забыл на умывальнике.

— Открывала? — поинтересовался Юрка.

— Да. Ты что, колоться стал?

— Нет. Автомату ты меньше удивилась…

— Я и про чемодан ничего не спрашивала. Даже не пробовала взглянуть, сколько в нем денег лежит.

— Денег там нет.

— Могу поверить. Но вот эти тюбики…

— Надь, ты ж только что говорила, что веришь, будто я ничего плохого сделать не могу.

— Говорила, потому что этой аптечки не видела. Автомат ты мог у бандитов отобрать, это я уже сама за тебя придумала. Так, для самообороны. А зачем наркоту взял? Сам не колешься, значит, торговать собрался?

— Нет. Понимаешь, это совсем новый наркотик. К нему с одного раза привыкают… — произнес Таран немного сбивчиво.

— Ты сам, что ли, укололся?

— Сдурела?! — возмутился Юрка. — Нет, конечно! Просто я видел, как он действует… В общем, это все надо с самого начала рассказывать, а мне не хочется тебя грузить. Понимаешь? Если ты хоть где-то случайно сболтнешь, то можешь в нехорошую историю влипнуть. Как я влип…

— Юр, — не очень обидчиво произнесла смягчившаяся Веретенникова. — Я знаю, что ты меня считаешь болтушкой. Не хочешь говорить — твое дело. Но если ты действительно влип, то тебе, может быть, какая-то помощь потребуется. Я уже догадалась, что ты не от хорошей жизни на чердаке прятаться собрался. И даже не от того, что у тебя родители опять нажрались. Я даже не спрашиваю, почему ты ко мне пришел, а не к Даше своей любимой…