— Смитти?

— Кто говорит? — спросил доктор Харолд У. Смит таким кислым голосом, что его можно было продавать в качестве освежителя воздуха.

— Это Римо.

— Что-то голос непохож, — недоверчиво произнес Смит.

— Претензии к телефонной компании. Это я.

— И вы это можете подтвердить?

— Ясное дело! Я Римо. Вы удовлетворены? Или мне приставить свою кредитную карточку к этим маленьким дырочкам на трубке? — огрызнулся Римо.

— Ладно, теперь узнаю, — смирился Смит, которого убедил не столько голос Римо, сколько его строптивость. — А известное нам лицо тоже с вами?

— Вы имеете в виду Чиуна?

— Отлично. Это тоже была проверка. Считайте, что я удовлетворен.

— Если у вас все, — сказал Римо с нетерпением, — то позвольте мне теперь отчитаться.

— Вы навели порядок в Детройте?

— Пока нет. Послушайте, Смитти. Это делают подростки.

— Мы так и предполагали. Именно поэтому я распорядился, чтобы вы никого не убивали без крайней необходимости. Ваша задача — напугать их так, чтобы они забились по домам и раз и навсегда забыли о своих забавах.

— На это уйдет вся ночь. Есть более эффективный способ, Смитти. Я выяснил, что на протяжении многих лет поджоги организует один и тот же человек. Взрослый человек. Его зовут Моу Джоукли.

— Откуда вам это известно?

— Я поймал одного малолетнего поджигателя на месте преступления, и он мне сказал.

— И вы ему поверили? Подростку? — с горечью произнес Смит.

— Послушайте, Смитти, не надо нервничать. Со мной Чиун. Ему уже надоело это шатание по улицам. Вы и так уже нас погоняли по всей Америке то отлавливать расхитителей, то стращать магазинных воров. Я думал, что у нас с вами есть дела поважнее, чем ловить мелких жуликов.

— Это так, — согласился Смит. — Но в данный момент везде все тихо. За последние три месяца для вас просто не было серьезных дел.

— Значит, мы гоняем мух вместо полноценного отпуска?

— Римо, эта Сатанинская ночь действительно большая проблема. Она повторяется уже много лет, но раньше вы с Чиуном на Хэллоуин всегда оказывались заняты. Теперь есть реальная возможность подавить зло в зародыше.

Римо посмотрел вдаль. Где-то выла пожарная сирена. Казалось, этот вой доносится отовсюду — по крайней мере, пожарные Детройта пытались успеть везде.

— Я бы не стал называть попытку положить конец этим поджогам после двадцати лет торжества преступности «подавлением зла в зародыше», — язвительно заметил Римо. — Это все равно что применять дефолианты после того, как лес сгорел дотла.

— Называйте как хотите. Это ваша работа, Римо. Но не исключено, что очень скоро вы получите отпуск.

— А вы уверены, что после Детройта вам не захочется послать нас с Чиуном охотиться на оборванцев, незаконно обрывающих виноград на границе с Мексикой?

— Римо, — вдруг объявил Смит, — кажется, наша цель почти достигнута.

— Кого вы имеете в виду? Вы — это не «мы». Я дерусь на передовой, тогда как вы просиживаете задницу перед своими компьютерами.

— Римо, отсутствие крупных дел за последние несколько месяцев может означать, что нужда в КЮРЕ у Америки отпала. По крайней мере, внутри страны. Мафия отступает. Крестные отцы в большинстве своем сидят за решеткой или находятся под следствием. Экономическая преступность пошла на спад. Наркомания снижается. Показатели преступности в целом тоже падают.

Я думаю, все наконец-то поняли: нарушать закон не выгодно.

— В самом деле? Вам следует приехать в Детройт. Это город-заложник. И тип, который несет за это ответственность, вот уже много лет разгуливает на свободе. Его зовут Моу Джоукли.

— Минуточку, — отсутствующим голосом произнес Смит.

В трубке раздался деловитый стук клавиатуры.

— Вот, слушайте: Моу Джоукли, тридцать восемь лет, родился в Детройте, холост, был депутатом законодательного собрания штата.

— Это он.

— Если то, что вам удалось узнать, правда, мы можем одним махом покончить с Сатанинской ночью.

— Считайте, что сегодня Джоукли послал на дело своего последнего ученика, — пообещал Римо.

— Хорошо. Свяжитесь со мной по выполнении задания.

— То есть в течение часа. Мне не терпится убраться из этого Детройта.

Он навевает на меня грустные воспоминания.

Смит припомнил, что последнее крупное дело у Римо было как раз в Детройте, и сказал:

— Я вас понимаю.